Jump to content

Search the Community

Showing results for tags 'TESO'.

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Gambling
    • О межигровом Сообществе "Бандиты"
    • Guild Wars 2 (EU)
    • The Elder Scrolls Online (EU)
    • Albion Online
    • Destiny 2
    • World of Warcraft
    • Lost Ark
    • Final Fantasy XIV
    • Last Oasis
    • New World
    • Elyon (Ascent: Infinite Realm)
    • Наши представительства в других MMO
    • Ожидаемые ММО
    • Обсуждение других игр
    • Игры на мобильных устройствах и приставках
  • Общие
    • Библиотека клана
    • Bandits World
    • Встречи
    • Болтовня
    • Железо, Программы, Интернет и Средства коммуникации
    • Юмор
  • Администрация проекта "Bandits"
    • Выдача / Снятие прав на форуме
    • Работа Сайта, Форума, Голосового чата и Социальные сети
    • Bandits Media Project
    • Обратная связь

Calendars

  • The Elder Scrolls Online
  • Final Fantasy XIV
  • Guild Wars 2
  • Lost Ark
  • Pokemon GO
  • Other

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

  1. http://a.icepic.ru/2feeb35.jpeg * Последний год Первой эры * Карловак Таунвей Утренняя Звезда 2920, Последний год Первой эры Книга первая Карловак Таунвей 1, месяц Утренней звезды, год 2920-й Морнхолд, Морровинд Альмалексия лежала на мехах в своей кровати и грезила. Она не открывала глаза, пока солнечный свет, пробившийся в комнату, не озарил деревянные и телесные цвета ее комнаты молочным сиянием. Было тихо и безмятежно. Уютный облик ее комнаты разительно отличался от ее видений, полных крови и пиршеств. Некоторое время она просто смотрела в потолок, пытаясь разобраться в своих видениях. Во внутреннем дворе ее замка находился бурлящий пруд, от которого в это прохладное зимнее утро шел пар. Она махнула рукой, пруд очистился, и она увидела лицо своего возлюбленного, Вивека, который находился в своем рабочем кабинете на севере. Некоторое время ей не хотелось ничего ему говорить: он был так красив в своем красном одеянии, Вивек писал стихи, он занимался этим каждое утро. "Вивек, - сказала она, и он поднял голову и улыбнулся, глядя на ее лицо, находившееся за тысячу миль. - У меня было видение о конце войны." "Не думаю, что кто-нибудь сможет себе представить конец войны, ведь она уже длится восемьдесят лет, - сказал Вивек улыбнувшись, но тут же стал серьезным, он всегда доверял пророчествам Альмалексии. - Кто победит? Морровинд или Империя Сиродила?" "Если Сота Сила не будет в Морровинде, мы проиграем", - ответила она. "Разведка доложила мне, что Империя собирается напасть с севера, ранней весной, самое позднее, в месяц Первого зерна. Ты сможешь отправиться в Артейум и убедить его вернуться?" "Я выезжаю сегодня", - просто ответила она. 4, месяц Утренней звезды, год 2920-й Гидеон, Чернотопье Императрица мерила шагами свою камеру. Зима давала ей массу бесполезной энергии, летом она скорее всего будет сидеть у окна и благодарить богов за каждое дуновение затхлого ветра с болот. В другом углу комнаты лежал незаконченный гобелен, на котором был изображен танец в Имперском дворце. Ей показалось, что гобелен издевается над ней. Она сняла его с рамы, порвала на кусочки и разбросала по всей комнате. Потом она рассмеялась над своим бесполезным актом сопротивления. У нее будет достаточно времени, чтобы восстановить этот гобелен и сделать еще сотню других. Император заточил ее в Замке Джиовез семь лет назад, и вряд ли он выпустит императрицу отсюда до самой ее или его смерти. Вздохнув, она дернула за шнур, чтобы позвать своего рыцаря Зуука. Он появился в дверях в считанные минуты, в полной униформе, как и подобает Имперскому Стражу. Большинство мужчин в племени Котринги, находившемся в Чернотопье, предпочитало ходить совсем без одежды, но Зуук носил одежду, и поэтому выгодно отличался от остальных. Его серебристая, отражающая свет кожа была видна только на лице, шее и руках. "Ваше императорское величество", - сказал он, поклонившись. "Зуук, - сказала императрица Тавия. - Мне скучно. Давай сегодня обсудим с тобой способы убийства моего мужа." 14, месяц Утренней звезды, год 2920-й Имперский Город, Сиродил Колокольный звон, провозглашающий молитву Южного Ветра, пронесся эхом по широким бульварам и садам Имперского Города, созывая всех в храмы. Император Реман III всегда посещал службы в Храме Единого, а его сын и наследник принц Джуйлек, напротив, считал политически верным в каждый религиозный праздник отправляться в разные храмы. В этом году он выбрал собор Милости Мары. Службы собора Милости были на счастье короткими, но император мог вернуться во дворец только во второй половине дня. К тому времени сражающиеся на арене уже с нетерпением ожидали начала церемонии. Толпа поумерила свой пыл, когда потентат Версидью-Шайе вызвал на арену труппу акробатов-каджитов. "Ваша религия куда более удобна, чем моя, - сказал император своему потентату, как бы извиняясь. - Какая игра будет сегодня первой?" "Битва один на один между двумя умелыми воинами, - сказал потентат, его чешуйчатая кожа поблескивала на солнце, когда он вставал. - Вооруженными в соответствии со своими традициями." "Звучит хорошо, - сказал император и захлопал в ладоши. - Путь соревнование начнется!" Как только он увидел двух воинов, выходящих на арену под рев толпы, император Реман III вспомнил, что дал согласие на этот поединок несколько месяцев назад, но совершенно забыл об этом. Одним из состязающихся был сын потентата, Савириен-Чорак, блестящий и скользкий, как угорь, сжимающий катану и вакизаши в обманчиво слабых руках. Другим бойцом был сын императора Джуйлек в эбонитовой броне, с варварским орочьим шлемом на голове, щитом и длинным мечом на боку. "Это будет захватывающее зрелище, - прошипел потентат, у него на лице была широкая ухмылка. - Я не знаю, видел ли я такие битвы между Сиродилом и Акавиром. Обычно армия против армии. В конечном итоге, мы сможем выяснить, что лучше - создавать броню, чтобы побеждать оружие, как делаете вы, люди, или создавать мечи, чтобы побеждать броню, как делаем мы." Никто в толпе, не считая нескольких советников из Акавира и самого потентата, не хотел, чтобы Савириен-Чорак выиграл, но все затаили дыхание, глядя на его грациозные движения. Его мечи, казалось, были вторым хвостом акавирца и составляли со своим владельцем единое целое. Противовес позволил молодой рептилии свернуться в клубок и перекатиться в центр круга, где он и занял наступательную позицию. Выход принца произвел намного меньше впечатления на зрителей. Когда они набросились друг на друга, толпа заревела от восторга. Акавирец был подобен луне на орбите вокруг принца, он без усилий оказывался у него за плечом, пытаясь нанести удар сзади, но принц молниеносно разворачивался в сторону противника и блокировал удар щитом. Но и его контрудары попадали исключительно по воздуху, а его противник падал на землю и проскальзывал у него между ног, от чего принц спотыкался. Наконец, принц упал на землю с оглушительным грохотом. Металл и воздух сплелись воедино, когда Савириен-Чорак начал наносить удар за ударом, а принц по-прежнему блокировал их своим щитом. "В нашей культуре нет щитов, - пробормотал Версидью-Шайе императору. - Моему мальчику это кажется странным, могу себе представить. В нашей стране, если ты не хочешь, чтобы тебя ударили, ты убираешься с пути." Когда Савириен-Чорак наклонился назад, чтобы нанести очередную серию ударов, принц вдруг ударил его по хвосту, от чего тот немедленно упал. Он тут же поднялся, но к тому времени принц уже встал на ноги. Они начали кружить на месте, и занимались этим до тех пор, пока Савириен-Чорак не рванулся вперед, вытащив катану. Принц увидел, что собирается сделать его противник, и блокировал катану мечом, а вакизаши - щитом. Короткое лезвие застряло в щите, и Савириен-Чорак потерял равновесие. Клинок принца чиркнул по груди акавирца, и неожиданная острая боль заставила его бросить оружие. Через мгновение все было кончено. Савириен-Чорак распластался в пыли, а клинок принца находился у его горла. "Игра окончена!" - провозгласил император, голос которого тут же заглушили аплодисменты. Принц усмехнулся и помог Савириен-Чораку встать и дойти до целителя. Император снисходительно похлопал своего потентата по спине, чувствуя невероятное облегчение. Когда битва началась, он и не осознал, что почти не надеялся на победу сына. "Он будет хорошим воином, - сказал Версидью-Шайе. - И великим императором." "Помни об одном, - рассмеялся император. - У акавирцев много красивых движений, но если хоть один наш удар достигнет цели, вам придет конец." "Ох, я запомню это", - закивал потентат. Реман думал об этом комментарии все время, пока продолжались игры, и почему-то не мог в полной мере насладиться собственным остроумием. Мог ли потентат оказаться еще одним врагом, таким же, как императрица? На это стоит обратить внимание. 21, месяц Утренней звезды, год 2920-й Морнхолд, Морровинд "Почему ты не носишь зеленое платье, которое я тебе подарил?" - спросил герцог Морнхолда, глядя, как одевается молодая женщина. "Оно мне не подходит, - улыбнулась Турала. - К тому же, я люблю красный цвет, ты же знаешь." "Оно тебе не подходит, потому что ты толстеешь", - засмеялся герцог, повалив ее на кровать и покрывая поцелуями ее грудь и живот. Она тоже рассмеялась, но потом встала и натянула свое красное платье. "Я пухленькая, как и положено быть женщине, - сказала Турала. - Я увижу тебя завтра?" "Нет, - сказал герцог. - Завтра мне надо развлекать Вивека, а на следующий день приезжает герцог Эбонхарта. Ты знаешь, я не особо любил Аьмалексию и ее методы правления до тех пор, пока она не уехала." "И со мной тоже самое, - улыбнулась Турала. - Я тебе понравлюсь только, когда уйду." "Это неправда, - фыркнул герцог. - Ты и сейчас мне очень нравишься." Турала позволила герцогу один поцелуй на прощание и выскользнула за дверь. Она продолжала думать о его словах. Будет ли герцог ее любить когда узнает, что она толстеет потому, что носит его ребенка? Будет ли он ее любить так, что он захочется жениться на ней? Год продолжается, наступает месяц Восхода солнца. Восход солнца 2920, Последний год Первой эры Книга вторая Карловак Таунвей 3, месяц Восхода солнца, год 2920-й Остров Артейум, Саммерсет Сота Сил наблюдал, как послушники один за другим доплывали до дерева оассом, срывали плод или цветок с его высоких ветвей прежде, чем упасть на землю с различной степенью изящества. Он улучил момент и одобрительно покачал головой, выражая восхищение днем. Побеленная статуя Сирабана, для которой, по слухам, великий маг сам позировал в незапамятные времена, высилась на краю утеса, словно обозревая бухту. Бледно-лиловые цветы проскато покачивались в такт мягкому ветерку. А внизу - океан и туманная граница между Артейумом и главным островом Саммерсет. "В целом, приемлемо", - объявил он, когда последняя ученица бросила ему добытый плод. Взмах руки - и плоды с цветами вновь очутились на дереве. Еще один взмах - и ученики образовали около чародея полукруг. Он достал из-под своих белых одеяний небольшой волокнистый шар, около фута в диаметре. "Что это?" Ученики поняли это задание. Им предстояло применить чары определения на этом загадочном предмете. Каждый послушник приблизил взор и вообразил этот шар в стихии вселенской Истины. Его энергия имела уникальные резонанс, как и у всех физических и духовных сущностей, отрицательную сторону, двойника, связанные пути, истинное значение, песнь в космосе, структуру ткани пространства, грань бытия, которая всегда существовала и будет существовать. "Это шар", - сказал молодой норд по имени Веллег, что вызвало смешки у некоторых послушников помоложе, но большинство, и сам Сота Сил, нахмурились. "Если уж ты дурак, то будь хотя бы забавным дураком, - проворчал чародей, а затем посмотрел на юную темноволосую альтмерскую девчушку, казавшуюся смущенной. - Лилата, а ты знаешь?" Это гром, - неуверенно пред"положила Лилата. - То, что дреуги меффуют, когда они испытывают к-к-кр-кревиназим." "Карвиназим, но все равно очень неплохо, - похвалил Сота Сил. - А теперь скажи мне, что это значит?" "Не знаю", - призналась Лилата. Остальные ученики тоже покачали головами. "Есть несколько уровней понимания всего сущего, - сказал Сота Сил. - Простой человек смотрит на предмет и находит для него место в соответствии со своим образом мышления. Те, кто искушен в Старом пути, в пути Псиджиков, мистицизме, способны видеть предмет и определять его надлежащее предназначение. Но чтобы достичь понимания и отделить зерна от плевел требуется еще более глубокий уровень. Вы должны определить предмет по его роли и по истине в нем и истолковать его значение. В данном случае, этот предмет действительно называется гром. Он представляет собой субстанцию, образованную дреугами, подводной расой, обитающей в северной и западной частях континента. Один год в жизни они испытывают карвиназим, в это время они выбираются на сушу и ходят по ней. А потом они возвращаются в воду и меффуют, то есть переваривают кожу и органы, необходимые для жизни на суше. А потом они выбрасывают все это, эта субстанция имеет форму шара. Гром. Выделения дреугов." Ученики смотрели на шар, борясь с тошнотой. Сота Сил всегда любил этот урок. 4, месяц Восхода солнца, год 2920-й Имперский Город, Сиродил "Шпионы, - пробормотал император, сидя в ванной и уставившись на свои мозоли на ногах. - Все вокруг меня предатели и шпионы." Его любовница Риджа мыла ему спину, обхватив ногами за талию. После стольких лет она знала, когда нужно быть просто чувственной, а когда страстной. Когда император пребывал в настроении, подобном нынешнему, требовалось успокоительная, умиротворяющая чувственность. И нельзя было сказать и слова, пока он сам не задаст прямого вопроса. Что он и сделал: "Как тебе это нравится: какой-то олух наступает на ногу его императорскому величеству и бормочет: "Сожалею, ваше императорское величество" ? Не думаешь ли ты, что "Простите меня, ваше императорское величество" было бы более уместно? "Сожалею!" - да это прозвучало почти так, словно этот аргонианский выродок сожалеет, что я его императорское величество. Будто надеется на наше поражение в войне с Морровиндом - вот как это прозвучало." "Что бы вас утешило? - спросила Риджа. - Почему бы вам не приказать его высечь? Он всего лишь, как вы говорите, воевода Соулреста. Это научило бы его смотреть, куда ступает." "Мой отец выпорол бы его. А мой дед убил бы, - проворчал император. - Мне же все равно: пусть хоть все ноги оттопчут, только бы уважали. И не плели против меня заговоров." "Вам нужно кому-то доверять." "Тебе одной, - император улыбнулся, слегка обернувшись, чтобы поцеловать Риджу. - И моему сыну Джуйлеку, хотя ему не помешало бы чуть больше осмотрительности." "А вашему совету, а потентату?" - спросила Риджа. "Шайка шпионов и гадюк", - засмеялся император, снова поцеловав служанку. Когда они предались любовным утехам, он прошептал: "Пока ты мне верна, я справлюсь с целым миром." 13, месяц Восхода солнца, год 2920-й Морнхолд, Морровинд Турала стояла перед черными, украшенными драгоценными камнями воротами. Ветер завывал вокруг, но она ничего не чувствовала. Герцог пришел в ярость, узнав, что его любовница забеременнела, и прогнал ее с глаз долой. Она вновь и вновь пыталась встретиться с ним, но его стражи прогоняли ее. Наконец, она вернулась в семью и поведала им правду. Если бы только она солгала и сказала, будто не знает, кто отец ребенка! Солдат, бродячий актер - да кто угодно. Но она призналась, что отец - герцог, член Дома Индорил. И они поступили так, как и полагалось гордым членам Дома Редоран. На ее руке был выжжен знак Изгнания - родной отец заклеймил ее, проливая слезы. Но гораздо больше ее ранила жестокость герцога. Она смотрела то на ворота, то на обширные зимние равнины. Корявые, спящие деревья и небо без птиц. Никто теперь не возьмет ее во всем Морровинде. Нужно уходить отсюда подальше. И она отправилась в свой путь - медленной, грустной поступью. 16, месяц Восхода солнца, год 2920-й Сеншаль, Анеквина (в наши дни Эльсвейр) "Что тебя беспокоит?" - спросила королева Хасаама, заметив кислую мину супруга. В конце Дней Влюбленных он пребывал в отличном настроении, танцевал на балу с гостями, но сегодня ушел необычно рано. Когда она его нашла, он лежал, свернувшись, в постели, насупленный. "Этот проклятая песнь барда про Полидора и Элоизу, совершенно расстроила меня, - пожаловался он. - Зачем сочинять такие печальные песни?" "Но разве она не правдива, мой дорогой? Разве они не были обречены в силу жестокой природы этого мира?" "Да неважно, в чем правда - он испортил мне настроение своей мерзкой песней, и я не хочу, чтобы он делал это и впредь, - король Дро-Зел соскочил с кровати. В глазах его были слезы. - Так откуда, говорят, он пришел?" "Кажется, из Гильвердейла, что на самом востоке Валенвуда, - сказала королева, растерявшись. - Муж мой, что ты собираешься сделать?" Дро-Зел выскочил из комнаты одним прыжком и побежал по ступеням наверх, в свою башню. Если бы королева Хасаама знала, что собирается сделать ее муж, то не пыталась бы его остановить. В последнее время его настроение сделалось переменчивым, он стал подвержен вспышкам гнева и даже припадкам. Однако она не представляла себе всей глубины его безумия, равно как и ненависти к этому барду и его песне о злобе и порочности смертных. 19, месяц Восхода солнца, год 2920-й Гильвердейл, Валенвуд "Послушай меня еще раз, - сказал старый плотник. - Если в третьем ящике лежит ничего не стоящая медь, то во втором ящике - золотой ключ. Если в первом ящике лежит золотой ключ, то в третьем ящике - медь. Если во втором ящике медь, то в первом ящике - золотой ключ." "Я поняла, - сказал дама. - Вы мне объяснили. Итак, золотой ключ - в первом ящике, верно?" "Нет, - ответил плотник. - Начнем сначала." "Мама?" - позвал маленький мальчик, дергая мать за рукав. "Потерпи минутку, дорогой. Мама разговаривает, - сказала она, поглощенная головоломкой. - Вы сказали, что в третьем ящике лежит золотой ключ, если во втором ящике - медь, верно?" "Нет, - терпеливо возразил плотник. - В третьем ящике - медь, если во втором ящике..." "Мама!" - закричал мальчик. Его мать, наконец, оглянулась. Яркая красная дымка накатывала на город волной, поглощая дом за домом. А перед ней шагал краснокожий великан. Дэйдра Молаг Бал. Он улыбался. 29, месяц Восхода солнца, год 2920-й Гильвердейл, Валенвуд Альмалексия остановила своего скакуна посреди огромного болота, чтобы дать ему напиться из реки. Тот не стал пить, будто отшатнулся от воды. Это показалось ей странным: они скакали от самого Морнхолда, и его наверняка мучила жажда. Она спешилась и присоединилась к своей свите. "Где мы сейчас?" - спросила она. Одна из дам ткнула в карту: "Думаю, мы приближаемся к городу под названием Гильвердейл." Альмалексия закрыла глаза, но тут же вновь открыла их. Видение было невыносимо ярким. На глазах у спутников, она подобрала осколки кирпича и обломки кости и прижала их к сердцу. "Мы должны скакать в Артейум", - тихо приказала она. Год продолжается, наступает месяц Первого зерна. Первое зерно 2920, Последний год Первой эры Книга третья Карловак Таунвей 15, месяц Первого зерна, год 2920-й Кейр Сувио, Сиродил С отличной позиции высоко в горах император Реман III все еще мог видеть шпили Имперского города, но он знал, что находится уже далеко от домашнего очага. Лорд Главиус обладал роскошнейшей виллой, но все же недостаточной для того, чтобы целая армия нашла приют в ее стенах. Палатки располагались по холмам, и солдаты теснились толпой, чтобы насладиться знаменитыми горячими источниками. Немного чудно - ведь воздух еще был по-зимнему холодным. Ваш сын, принц Джуйлек, чувст"вует себя нехорошо." Когда потентат Версидью-Шайе заговорил, император подпрыгнул от неожиданности. Как этот акавирец мог ходить по траве, не издавая ни звука, - императору было непонятно. "Могу поспорить, что он отравлен, - проворчал Реман. - Проследите за тем, чтобы ему послали целителя. Я говорил ему, чтобы завел себе дегустатора, вроде того, что есть у меня, но этот мальчишка так своеволен. Кругом сплошные лазутчики, я ведь знаю." "Я полагаю, что вы правы, ваше императорское величество, - сказал Версидью-Шайе. - Настали времена, когда предательство царит вокруг, и обязательно нужно не допустить победы Морровинда в войне, ни на поле битвы, ни другими коварными способами. Вот почему я крайне не советую вам вести авангард в битву. Я понимаю, что таково ваше желание, так поступал и ваш знаменитый предок и тезка Реман I, Бразоллус Дор и Реман II, но я боюсь, что это будет безрассудным поступком. Надеюсь, вы не разгневаетесь на меня за прямоту." "Нет, - кивнул Реман. - Я полагаю, что вы правы. Но кто в таком случае поведет авангард?" "Я бы предложил принца Джуйлека, чувствуй он себя получше, - ответил акавирец. - Но так как это невозможно, то я предлагаю поставить Сторига из Фарруна во главе авангарда, королеву Нагею из Риверхолда - на левом фланге, а на правом - воеводу Улакта из Лилмота." "Каджиты на левом фланге и аргониане на правом, - нахмурился император. - Никогда не доверял зверолюдям". Потентат не обиделся. Он знал, что выражение "зверолюди" относится к исконно тамриэльским расам, но не к цаэски или акавирцам. "Я вполне согласен с вашим величеством, но и вы должны понимать, что они ненавидят данмеров. Улакт затаил на них злобу с тех пор, как начались эти набеги на его земли за рабами, инициатором которых был герцог Морнхолда", - возразил потентат. Император признал, что это так, и потентат ушел. Странно, впревые подумал Реман, но этот потентат вызывает доверие. Хорошо, что он на нашей стороне. 18, месяц Первого зерна, год 2920-й Альд Эрфуд, Морровинд "Как далеко находится имперская армия?" - спросил Вивек. "В двух днях пути, - ответил его лейтенант. - Если мы будем идти всю ночь, то достигнем доминирующей позиции у Приай завтра с утра. Наша разведка докладывает, что император командует арьергардом, Сториг из Фарруна руководит авангардом, Нагея из Риверхолда на левом фланге, а на правом - воевода Улакт из Лилмота." "Улакт, - прошептал Вивек, думая о чем-то. - Разведка надежна? Кто принес новость?" "Бретонец - наш шпион в стане врага, - ска"зал лейтенант и показал рукой на моложавого человека с песочными волосами, который тут же вышел и поклонился Вивеку. "Назови свое имя. Почему же ты, бретонец, помогаешь нам в войне против сиродильцев?" - спросил Вивек, улыбаясь. "Мое имя - Кассир Уитни из Двиннена, - ответил человек. - Я работаю на вас потому, что не каждый сможет похвастаться, что шпионил для бога. И я еще полагаю, что это выгодное предприятие." Вивек рассмеялся :Так "и есть, если, конечно, твои сведения верны." 19, месяц Первого зерна, год 2920-й Бодрум, Морровинд Тихое село Бодрум возвышалось над извилистой рекой Приай. Это было умиротворенное местечко, слегка заросшее деревцами там, где вода образовывала изгиб вокруг крутого обрыва на востоке, на западе расстилался прекрасный луг с дикими цветами. Странные растения Морровинда встречались здесь со странными растениями Сиродила, этот пейзаж был по истине потрясающим. "Будет время поспать, как только закончишь!" Солдаты слышали это уже все утро. Не хватало того, что они маршировали всю ночь, теперь они рубили деревья на обрыве, проклиная внезапный разлив реки. Многие из них находились в том состоянии, когда слишком устаешь, чтобы жаловаться. "Я должен удостовериться, что все правильно понял, милорд, - произнес лейтенант Вивека. - Мы займем обрыв, и будем атаковать их стрелами и заклинаниями. Вот почему нужно, чтобы деревья были расчищены. Плотина на реке необходима для того, чтобы они шли по грязи, и это замедлит их продвижение." "Это ровно половина плана, - одобрительно произнес Вивек. Он схватил за плечо одного из солдат, который руководил перетаскиванием деревьев. - Погоди, мне нужно, чтобы вы взяли самые большие ветви деревьев и сделали из них копья. Возьми в подчинение сотню солдат, если понадобится - бери остальных, тогда за несколько часов вы должны справиться." Солдат побежал выполнять приказ немедленно. Мужчины и женщины приступили к работе, обтачивая ветви. "Милорд, - замялся лейтенант, - я думаю, солдатам больше не нужно оружия. Они измождены работой настоько, что даже не могут нести свое собственное." "Эти копья не для солдат, - заметил Вивек и прошептал.- Чем больше они устанут, тем больше у них шансов хорошо выспаться сегодня ночью." После чего он отправился наблюдать за работой солдат. Необходимо, чтобы копья были острыми, но еще важнее - чтобы они были правильно обточены и сбалансированы. Идеальная форма острия - пирамидальная, а не коническая. Поэтому он заставлял солдат бросать изготовленные копья, чтобы проверить их балансировку, остроту и прочность. Если копье ломалось, то солдату приходилось делать новое. Довольно быстро, несмотря на всеобщую усталость, они научились делать безупречные деревянные копья. Как только они закончили, он поведал им план дальнейших действий. В эту ночь не было ни прощальных попоек перед боем, ни нервных молодых солдат, боящихся завтрашней битвы. На восходе солнца все спали так крепко, как только могли, за исключением, конечно, часовых. 20, месяц Первого зерна, год 2920-й Бодрум, Морровинд Мирамор был истощен. Последние шесть дней он играл в кости и распутничал по ночам, а днем маршировал. Он хотел, чтобы битва поскорее началась - по крайней мере, после нее можно будет передохнуть. Он находился в арьергарде, под командованием императора, что было просто отлично, так как давало шанс выжить в бою. С другой стороны, приходилось тащиться среди грязи и отбросов, которые армия оставляла за собой. Пересекая цветущее поле, Мирамор и его соратники начали вязнуть в холодной грязи. Было трудно просто идти вперед, о быстром передвижении не могло быть и речи. Далеко впереди он видел авангард, ведомый лордом Сторигом, выходящий к подножью обрыва. Вот тогда-то все и началось. На вершине обрыва появилась армия данмеров, возникшая, казалось, ниоткуда, как дэйдра, и обрушила огонь и тысячи стрел на авангард имперцев. Внезапно группа всадников с флагом герцога Морнхолда проскакала по берегу реки и скрылась в роще на востоке за речной отмелью. Воевода Улакт, оказавшийся неподалеку, зарычал, требуя отмщения, и устремился в погоню. Королева Нагея направила свое войско через брод, чтобы перехватить армию, стоящую на обрыве. Император ничего не мог поделать. Его отряды слишком увязли в грязи, чтобы стремительно прорваться к месту событий. Он приказал развернуться к лесу, чтобы отразить возможную атаку людей герцога Морнхолда из засады. Они так и не появились, а большая часть императорских войск так и простояла лицом к лесу всю битву, попросту потеряв время. Взгляд Мирамора был прикован к обрыву. Высокий данмер, предположительно Вивек, подал знак, и боевые маги данмерского войска обрушили свои заклинания на что-то, находившееся на западе. Из того, что произошло потом, Мирамор заключил, что это была дамба. Огромный водный вал вырвался на волю, смешав авангард и левый фланг Нагеи, и унес их всех вниз по течению, к востоку. Император промешкал, как будто ожидал, что исчезнувшая армия вдруг вернется, и отдал приказ об отступлении. Мирамору пришлось прятаться в тростниках, пока они не ушли, и тогда он тихо перебрался на сторону обрыва. Армия Морровинда тоже отступала к лагерю. Он мог ясно слышать их восторженные голоса, пока пробирался вдоль берега. К востоку он увидел имперскую армию. Огромный поток воды, хлынувший из разрушенной дамбы, смыл имперскую армию. Левый фланг Нагеи, авангард Сторига и правый фланг Улагта - они все попали в западню из расставленных поперек реки копей. Сотни тел солдат, развешенные на копьях, как бусы. Мирамор собрал с тел все ценное, что мог найти, и пошел вниз по реке. Ему пришлось пройти несколько миль, пока вода не стала снова прозрачной, не загрязненной кровью. 29, месяц Первого зерна, год 2920-й Хегат, Хаммерфелл "Вам письмо из Имперского города", - сказала главная жрица, передавая пергамент Корде. Все молодые жрицы улыбались. Они делали вид, что удивлены, но правда состояла в том, что сестра Корды, Риджа, писала очень часто, по крайней мере, раз в месяц. Корда вышла с письмом в сад, любимое ее место, оазис посреди одноцветно-песочного мира консерваториума. Письмо само по себе не содержало ничего необычного: дворцовые сплетни, сведения о последней моде на темно-виноградного цвета бархат, и рассказы об усиливающейся паранойе императора. "Тебе так повезло, что ты находишься вдали от всего этого, - писала Риджа. - Император приписал свои последние неудачи на поле брани работе шпионов при дворе. Он даже меня допрашивал. Сохрани тебя Руптга от такой жизни, как у меня." \r\nКорда прислушалась к шуму пустыни и попросила у Руптги как раз обратного. Год продолжается, наступает месяц Руки дождя. Рука дождя 2920, Последний год Первой эры Книга четвертая Карловак Таунвей 3, месяц Руки дождя, год 2920-й Холодная Гавань, Обливион Сота Сил шел так быстро как только мог по почерневшим залам дворца, наполовину заполненным солоноватой водой. Повсюду вокруг него, мерзкие студенистые существа сновали в тростниках, вспышки белого огня освещали верхние своды зала, прежде чем исчезнуть. Запахи, нахлынувшие на него, постоянно менялись: сначала он почувствовал вонь гнили и смерти, но через мгновение зал наполнился ароматом цветов. Несколько раз Сота посещал принцев дэйдра в Обливионе, но он никогда не мог предугадать, что его ожидает. Он знал свою цель, и ничто не могло отвлечь его. Восемь наиболее выдающихся принцев дэйдра ожидали его в наполовину растаявшей, куполообразной комнате. Азура, Принц Рассвета и Заката; Боэтия, Принц Интриг, Херма-Мора, Дэйдра Знания; Херсин, Охотник; Малакат, Бог Проклятий; Мерунес Дагон, Принц Разрушения; Молаг Бал, Принц Гнева; Шеогорат, Безумный. Сверху небо отбрасывало измученные тени на их собрание. 5, месяц Руки дождя, год 2920-й Остров Артейум, Саммерсет Голос Сота Сила прозвучал из пещеры: "Сдвиньте камень!" Ему немедленно подчинились, откатывая огромный валун, закрывающий вход в Пещеру Грез. Сота Сил вошел, его усталое лицо было измазано пеплом. Ему казалось, что он отсутствовал месяцы, годы, но прошло только несколько дней. Лилата взяла его за руку, чтобы помочь ему идти, но он отказался от ее помощи, с доброй улыбкой покачав головой. "У вас ... получилось?" - спросила она. "Принцы дэйдра, с которыми я говорил, согласились на наши условия, - сказал он. - Бедствия, подобные тем, что выпали Гильвердейлу, должны быть предотвращены. Только через некоторых посредников вроде ведьм или колдунов они ответят на воззвания людей и меров." "А что вы пообещали им взамен?" - спросил Веллег, мальчик-норд. "Сделки, которые мы заключаем с дэйдра, - сказал Сота Сил, направляясь ко дворцу Яхезиса, чтобы встретиться с главой ордена псиджиков. - Не должны обсуждаться с невинными." 8, месяц Руки дождя, год 2920-й Имперский Город, Сиродил Гроза врывалась в окна спальни принца, принося запах влажного воздуха, который смешивался с ароматами ладана и трав от курильниц. "Прибыло письмо от императрицы, вашей матери, - сказал курьер. - Она с тревогой расспрашивает о вашем здоровье." "До чего же у меня беспокойные родители!" - засмеялся принц Джуйлек. "Матери всегда беспокоятся за своих детей", - промолвил Савириен-Чорак, сын потентата. "В моей семье все необычно, акавирец. Моя мать-изгнанница боится, что отец подумает, будто я - предатель, рвущийся к власти, и отравит меня, - принц в раздражении откинулся на подушки. - Император настаивает, чтобы у меня был дегустатор, как и у него." "Повсюду интриги, - согласился акавирец. - Вы пролежали в постели почти три недели, и все лекари Империи ухаживали за вами. По крайней мере, все видят, что вы поправляетесь." "Я надеюсь, достаточно поправлюсь, чтобы вскоре возглавить армию в походе против Морровинда", - сказал Джуйлек. 11, месяц Руки дождя, год 2920-й Остров Артейум, Саммерсет Посвященные стояли в ряд вдоль деревянной лоджии, наблюдая как длинный, глубокий, отделанный мрамором ров перед ними вспыхнул огнем. Воздух над ним колыхался жаркими волнами. Хотя каждый держал себя в руках, на на их лицах не было и следа эмоций, как и должно быть у истинных псиджиков, их ужас был почти так же осязаем, как и жара. Сота Сил закрыл глаза и произнес чары сопротивляемости огню. Медленно, он перешел через ров, наполненный пламенем, и вскарабкался на другую сторону, невредимый. Даже его белые одежды не были обожжены. "Чары усиливаются энергией, которая зависит от ваших умений, так же происходит и со всеми остальными заклинаниями, - сказал он. - Все зависит от вашего воображения и вашей воли. Вам не нужны заклинания сопротивляемости воздуху, или цветам, и после того, как вы произнесли его, вы должны забыть о том, что вам вообще нужно заклинание, чтобы огонь не причинил вам вреда. Но не думайте: сопротивляемость не значит отрицание самой сущности огня. Вы почувствуете пламя, его природу, его голод, и даже его жар, но будете знать, что оно не может вам повредить." Ученики один за другим произносили заклинание и проходили сквозь огонь. Некоторые даже брали пламя в руки и давали ему воздуха, и оно увеличивалось как пузырь, а потом стекало по их пальцам. Сота Сил улыбнулся. Они побеждали свой страх. Главный поверенный Таргаллит выбежал из арки: "Сота Сил! Альмалексия прибыла на Артейум. Яхезис послал меня за вами." Сота Сил повернулся к Таргаллиту только на мгновенье, но немедленно понял, что случилось, услышав крики. Норд Веллег неправильно прочел заклинание и загорелся. Запах паленой плоти напугал остальных учеников, которые старались выбраться из рва, и тащили его с собой, но склон был слишком крутым, чтобы вылезти. Взмахом руки Сота Сил погасил пламя. Веллег и несколько других учеников были обожжены, но не слишком сильно. Чародей прочитал исцеляющее заклинание, прежде чем повернуться к Таргаллиту. "Я скоро приду, а пока у Альмалексии будет время привести себя в порядок после дороги, - Сота Сил повернулся к ученикам и ровным голосом сказал.- Страх не разбивает заклинание, но сомнения и неловкость - величайшие враги любого волшебника. Господин Веллег, упакуйте свои вещи. Я договорюсь, чтобы вас отвезли на материк завтра утром." Чародей встретил Альмалексию и Яхезиса в кабинете, они пили горячий чай и смеялись. Она выглядела еще красивее, чем тот образ, который остался в его воспоминаниях, хотя никогда прежде Сота не видел ее такой растрепанной: завернувшись в одеяло, она сушила свои длинные черные локоны перед огнем. Когда Сота Сил подошел, она вскочила на ноги и обняла его. "Ты проплыла весь путь от Морровинда?" - улыбнулся он. "В Скайвотче и на всем побережье идет ужасный ливень", - объяснила она, улыбнувшись в ответ. "Всего пол-лиги пути, и дождя как будто никогда и не было, - гордо заявил Яхезис. - Конечно, я порой скучаю по Саммерсету, и даже по материку. Все же я восхищаюсь теми, кто добивается успеха в своем деле, особенно, если они живут там. Слишком много отвлекающего. Кстати об отвлекающем, мне все время говорят о войне..." "Вы имеете в виду ту, которая заливает кровью континент уже последние восемьдесят лет, учитель?" - спросил Сота Сил с усмешкой. "Полагаю, именно о ней я и говорил, - сказал Яхезис, пожав плечами. - Как идет война?" "Мы проиграем ее, если я не смогу убедить Сота Сила покинуть Артейум, - сказала Альмалексия, сбрасывая улыбку. Она хотела подождать и поговорить со своим другом наедине, но старик альтмер подтолкнул ее к началу разговора. - У меня были видения, я знаю что так и случится." Сота Сил помолчал немного, и посмотрел на Яхезиса: "Я должен вернуться в Морровинд." "Если уж ты должен что-то сделать, ты так и сделаешь, - вздохнул старый учитель. - Псиджики не должны отвлекаться. Бушуют войны, империи появляются и исчезают. Ты должен идти, и мы тоже." "О чем вы, Яхезис? Вы покидаете остров?" "Нет, остров покидает море, - проговорил Яхезис с мечтательными интонациями. - Через несколько лет, туманы нахлынут на Артейум, и мы исчезнем. Мы по природе советники, а в Тамриэле много советников. Мы уйдем, и вернемся, когда снова понадобимся земле, быть может в следующей эре." Старый альтмер с трудом поднялся на ноги и допил чай, прежде чем оставил Сота Сила и Альмалексию одних: "Не пропусти последний корабль." Год продолжается, наступает месяц Второго зерна. Второе зерно 2920, Последний год Первой эры Книга пятая Карловак Таунвей 10, месяц Второго зерна, год 2920-й Имперский Город, Сиродил Ваше императорское величество, - начал потентат Версидью-Шайе, открывая дверь в свою комнату с улыбкой на устах. - Я Вас в последнее время не видел. Я полагал, что вы... вероятно, занемогли вместе с прекрасной Риджей." "Она принимает грязевые ванны в Мир Коррупе", - с тоской ответил император Реман III. "Пожалуйста, входите." Я уже дошел до того, что м"огу доверять только трем людям на свете: тебе, моему сыну и Ридже, - с раздражением заметил император. - Весь мой совет - это шайка шпионов." "Что привело вас сюда? " - спросил потентат Версидью-Шайе с сочувствием, задергивая плотные шторы в своих покоях. Все звуки, доносившиеся снаружи, немедленно исчезли: и шаги по мраморному полу, и пение птиц в садах. "Мне удалось узнать, что печально известная отравительница, женщина из племени Орма Чернотопья по имени Катчика была вместе с армией в Кэйр Сувио, где мы разместили лагерь, когда мой сын был отравлен, до битвы при Бодруме. Я абсолютно уверен, что она собиралась убить меня, но, вероятно, ей не представилась возможность, - император был вне себя. - А совет требует доказательств ее участия в этом деле, до того, как мы вынесем приговор." "Не удивительно, что они требуют доказательств, - задумчиво произнес потентат. - Особенно, если кто-то из них замешан. У меня есть одна идея, ваше императорское величество." "Да? - нетерпеливо прервал его Реман. - Говори!" "Скажите Совету, что Вы закрываете это дело, и я вышлю гвардейца, чтобы он нашел Катчику и проследил за ней. Так мы сможем понять, кто ее союзники, и быть может, осознаем истинные масштабы заговора против вашего величества". "Да, - произнес Реман, его лицо выражало удовлетворение. - Таков и будет общий план. Этот метод поможет нам вычислить настоящего заговорщика." "Несомненно, ваше императорское величество", - улыбнулся потентат, раздвигая шторы, чтобы император мог выйти. В холле снаружи оказался сын Версидью-Шайе, Савириен-Чорак. Парень поклонился императору, перед тем, как войти в покои отца. "У тебя неприятности, отец? - прошептал акавирец. - Я слышал, что императору стало известно про эту, забыл, как зовут, отравительницу". "Величие ораторского искусства, мальчик мой, - сказал Версидью-Шайе сыну, - состоит в том, чтобы говорить людям то, что они хотят слышать, и тогда они будут поступать так, как ты этого хочешь. Отнеси письмо Катчике и доведи до ее сведения, что если она в точности не последует указаниям, она будет рисковать своей жизнью значительно больше, чем мы." 13, месяц Второго зерна, год 2920-й Мир Корруп, Сиродил Риджа опустилась в горячий, пузырящийся источник, чувствуя, как покалывает кожу, как будто ее касаются тысячи маленьких угольков. Каменный уступ над головой укрывал ее от моросящего дождя, но солнечный свет, падающий под углом, свободно проникал через ветви и листья деревьев. Это был один из самых приятных моментов ее жизни, и когда она закончила, она точно знала, что ее красота полностью восстановится. Все, что ей было нужно - несколько глотков воды. Вода из купальни, хотя и пахла превосходно, но на вкус отдавала мелом. "Воды! - закричала она своим слугам. - Воды, пожалуйста!" Мрачная женщина с повязкой на глазах подбежала к ней и протянула бурдюк с водой. Риджа чуть не расхохоталась от осознания ханжества этой женщины - сама она нисколько не стеснялась своей наготы - но потом заметила через щель в повязке, что у женщины вовсе нет глаз. Она, должно быть, была похожа на жителей племени Орма, о котором Ридже рассказывали, но сама она никогда их не видела. Рожденные без глаз, они превосходили прочих остротой других своих чувств. Она подумала, что повелитель Мир Коррупа держит при себе очень экзотических слуг. Но через минуту женщина уже скрылась из виду и была забыта. Риджа обнаружила, что ей очень сложно сконцентрировать свое внимание на чем-либо, кроме воды и солнца. Она вскрыла пробку, но почуяла, что жидкость внутри имеет очень странный металлический запах. Внезапно, она почувствовала, что рядом с ней стоит еще кто-то. "Леди Риджа, - сказал капитан Имперской гвардии. - Я вижу, вы уже познакомились с Катчикой?" "Никогда о ней раньше не слышала, - пробормотала Риджа, еще до того, как начала возмущаться. - Что вы делаете здесь? Мое тело не предназначено, чтобы его пожирали таким жадным взглядом." "Никогда не слышали о ней, но мы видели вас не одну минуту с ней наедине, - произнес капитан, поднимая бурдюк, и нюхая содержимое. - Она принесла вам белесый ихор, не так ли? Чтобы отравить императора?" "Капитан, - сказал подбежавший гвардеец. - Мы не смогли найти аргонианку. Она как будто растворилась в лесу." "Да, это им неплохо удается, - заметил капитан. - Но это уже неважно. Мы узнали, с кем она связана при дворе. Его императорское величество будет доволен. Взять ее". Когда стражники поволокли извивающююся голую женщину из бассейна, она закричала: "Я невиновна! Я не знаю о чем вы, я ничего не сделала! Император отрубит вам головы!" "Да, наверное, - улыбнулся капитан. - Но только в том случае, если он вам поверит." 21, месяц Второго зерна, год 2920-й Гидеон, Чернотопье Таверна "Свинья и стервятник" была одним из тех удаленных местечек, которые Зуук предпочитал для деловых встреч. Кроме него и его компаньона, в таверне были только несколько старых морских волков в темной комнате, они уже почти отключились от избытка алкоголя и не обращали ни на что внимания. Ощущение грязи и запущенности не покидало это помещение. Облака пыли повисли в воздухе, неподвижно выделяемые солнечными лучами. "Вы опытный боец? - спросил Зуук. - За выполнение задания ты получишь хорошую награду, но риск также высок." "Конечно, у меня есть боевой опыт, - надменно ответил Мирамор. - Я дрался в битве при Бодруме всего два месяца назад. Если вы сделаете все как надо, и император поедет через Перевал Дожза в назначенный день и при минимальном эскорте, я все устрою. Только нужно быть уверенным, что он не маскируется ни под кого. Я не собираюсь убивать всех караванщиков в округе просто на тот случай, что один из них окажется императором Реманом." Зуук улыбнулся, и Мирамор увидел отражение самого себя в широком лице котринги. Ему понравилось, как он выглядит: высококвалифицированный, уверенный в себе профессионал. "Пойдет, - коротко сказал Зуук. - И тогда ты получишь остальное золото." Зуук поставил большую шкатулку на стол. И встал. "Подожди несколько минут перед выходом, - произнес он. - Я не хочу, чтобы ты следовал за мной. Твои наниматели хотят сохранить анонимность на тот случай, если ты попадешься, и тебя станут пытать." "Прекрасно", - сказал Мирамор, заказывая еще грога. Зуук проскакал по искривленным и узеньким улочкам Гидеона, и был рад выбраться за город. Главная дорога в замок Джиовез была заполнена народом, как и всегда весной, но Зуук знал, как срезать путь по холмам. Быстро проскакав под деревьями, с веток которых свисал мох и, миновав предательски скользкие камни, он прибыл в замок всего через два часа. Не теряя времени, он взлетел по ступенькам в комнату Тавии, на самый верх высокой башни. "Ну так что ты думаешь о нем?" - спросила императрица. "Он дурак, - ответил Зуук. - Но для этого поручения он как раз подойдет." 30, месяц Второго зерна, год 2920-й Крепость Тюрзо, Сиродил Риджа все кричала. В ее камере никого не было - только тяжелые каменные глыбы, поросшие мхом, но еще крепкие. Стража снаружи была глуха к ее мольбам, как глуха она бывает ко всем заключенным. Император, находившийся за много миль в Имперском городе, был тоже глух к ее заверениям в собственной невиновности. Но она все равно кричала, хотя и знала, что ее никто не услышит. 31, месяц Второго зерна, год 2920-й Перевал Кавас Рим, Сиродил Уже прошло много дней, если не недель, с тех пор, как Турала видела лицо человека - сиродильца или же данмера. Пока она шла по дороге, она размышляла - как странно, что такое необжитое место, как Сиродил, стало самым сердцем Империи - Имперской Провинцией. Даже леса босмеров в Валенвуде были более населены, чем леса в сердце материка. Она пыталась вспомнить. Было ли это месяц назад или даже два, когда она пересекла границу Морровинда и вошла в Сиродил? Тогда было очень холодно, холоднее, чем сейчас, но больше она ничего не помнила и не чувствовала ход времени. Стражи на границе были бесцеремонны, но когда при ней не нашли оружия, они согласились ее отпустить. С тех пор, она встречала несколько караванов, даже несколько раз ужинала со странниками на их привалах, но не встретила никого, кто мог бы довезти ее до города. Турала сняла шаль, а потом закуталась поплотнее. В какой-то момент ей показалось, что кто-то стоит позади нее, она обернулась. Никого. Только какая-то птица сидела на ветке, производя звуки, напоминающие смех. Она прошла еще немного, потом остановилась. Что-то происходило. Ребенок в ее животе вел себя беспокойно уже несколько дней, но этот спазм чем-то отличался от предыдущих. Со стоном она повалилась на край дороги, сжавшись на траве бесформенным комком. Она чувствовала, что скоро наступят роды. Она лежала на спине и тужилась, но почти ничего не видела из-за слез боли и обиды. Как дошла она до этого? Она рожает здесь, в глуши, беспомощная, рожает ребенка, отцом которого является герцог Морнхолда? Ее крик боли и ярости согнал птиц с окрестных деревьев. Птица, которая смеялась на ветке, слетела на дорогу. Она моргнула, и птица пропала. На ее месте стоял обнаженный эльф, не такой темный, как данмер, но и не такой светлый, как альтмер. Она поняла, что это - айлейд, дикий эльф. Турала закричала, но он держал ее крепко. После нескольких минут борьбы она почувствовала облегчение и потеряла сознание. Когда она проснулась, первое, что она услышала, был крик ребенка. Он оказался вымыт и лежал рядом с ней. Турала подняла новорожденную девочку, и в первый раз за этот год слезы радости побежали по ее лицу. Она подняла глаза к деревьям и прошептала: "Спасибо." Турала взяла ребенка на руки и побрела по дороге на запад. Год продолжается, наступает месяц Середины года. Середина года 2920, Последний год Первой эры Книга шестая Карловак Таунвей 2, месяц Середины года, год 2920-й Балмора, Морровинд Императорская армия собралась на юге, - сказал Кассир. - Они на расстоянии двухнедельного перехода до Альд Ювала и озера Коронати. Они хорошо вооружены." Вивек кивнул. У Альд Ювал есть город побратим на другой стороне озера Альд Малак. Эти два города были очень важными стратегическими крепостями. Он ожидал, что враг двинется на них. Его капитан развернулкарту юго-западного Морровинда и придержал ее рукой, заслоняя от порыва легкого летнего ветерка, ворвавшегося в открытое окно. "Хорошо вооружены, говоришь?" - спросил капитан. "Да, сэр, - сказал Кассир. - Они разбили лагерь рядом с Бетал Греем в Хартленде, на имперцах были надеты эбонитовые доспехи, двемерская броня и доспехи дэйдра, у них отличное вооружение, также я увидел осадные орудия." "А маги и корабли?" - спросил Вивек. "Целая орда боевых магов, - ответил Кассир. - Но кораблей нет." "Раз они так тяжело вооружены, то им потребуется примерно две недели, как ты и сказал, чтобы добраться от Бетал Грея до озера Коронати, - Вивек внимательно изучал карту. - Они утонут в болотах, если попытаются обойти Альд Марак с севера, поэтому они планируют пройти по проливу вот здесь и захватить Альд Ювал. Потом они обогнут озеро с восточной стороны и атакуют Альд Марак с юга." "Они будут уязвимы в проливе, - сказал капитан. - Особенно если мы ударим, когда они пройдут уже больше половины пути и не смогут отступить в Средиземье." "Данные разведки еще раз помогли нам, - сказал Вивек, улыбаясь Кассиру. - Мы снова отобьем нашествие имперских агрессоров." 3, месяц Середины года, год 2920-й Бетал Грей, Сиродил "После победы назад вы пойдете тем же путем?" - спросил лорд Бетал. Принц Джуйлек не обратил на него внимания. Он наблюдал за сворачиванием лагеря. Сегодня утром в лесу было прохладно, но облаков не было. Все признаки того, что переход будет очень трудным, особенно в таких тяжелых доспехах. "Если мы вернемся быстро, это будет значить, что мы проиграли, - сказал" принц. Он видел, как потентат Версидью-Шайе расплачивается за деревенскую еду, вино и девушек. Армия требовала многоденег . "Мой принц, - сказал лорд Бетал. - Ваша армия собирается двигаеться на восток? Это выведет вас прямо к берегам озера Коронати. Чтобы попасть к проливу, вы должны пойти на юго-восток." "Побеспокойтесь о том, чтобы с торговцами честно расплатились, - ухмыльнулся принц. - Предоставьте мне беспокоиться о том, куда идет моя армия." 16, месяц Середины Года, год 2920-й Озеро Коронати, Морровинд Вивек смотрел на голубую поверхность озера, видя в ней свое отражение и отражение своей армии. Но он не видел отражения императорской армии. Они уже должны были бы добраться до пролива, пройдя через густые леса. Высокие деревья на озере загораживали ему вид на пролив, но армия, да и даже один отряд в тяжелых доспехах, не может двигаться тихо и незаметно. Дай мне еще раз взглянуть на к"арту, - сказал он своему капитану. - Неужели они больше нигде не могут пройти?" "У нас посты по болотам на случай, если у них хватит глупости сунуться туда и утонуть, - сказал капитан. - Мы бы узнали об этом. Через озеро можно перейти только по проливу или болотам. Вивек снова п"осмотрел на свое отражение. Оно смеялось над ним. Затем он снова посмотрел на карту. "Шпион, - позвал Вивек Кассира. - Когда ты сказал, что с ними орда боевых магов, почему ты был уверен, что это именно боевые маги?" "На них были серые одежды с таинственными знаками, - объяснил Кассир. - Я подумал, что это маги, а зачем еще такой ораве путешествовать с армией? Не могли же они все быть лекарями." "Ты идиот! - заорал Вивек. - Это же мистики из школы изменения. Они произнесли заклинание, которое позволяет дышать под водой!" Вивек побежал к обзорному пункту, где он мог осмотреть все происходящее на севере. На другой стороне озера, хоть и тенью на горизонте, но можно было различить огни сражения, идущего в Альд Мараке. Вивек взревел от гнева, и его капитану пришлось немедленно приказать армии обогнуть озеро и направляться к крепости. "Возвращайся в Двиннен, - сказал Вивек Кассиру, прежде, чем отправиться на битву, - твои услуги уже не будут меня интересовать". Когда армия Морровинда подошла к Альд Мараку, было уже слишком поздно. Город был занят императорской армией. 19, месяц Середины года, год 2920-й Имперский город, Сиродил Потентат въехал в Имперский Город под звук труб, люди на улицах приветствовали его как символ взятия Альд Марака. По правде говоря, собралась бы гораздо большая толпа, если бы приехал принц, и Версидью-Шайе знал это. Но все равно было очень приятно. Никогда еще раньше жители Тамриэля не приветствовали акавирца при въезде в город. Император Реман III тепло приветствовал его, а затем углубился в чтение письма, которое он привез от принца. "Я не понимаю, - сказал император, все еще радуясь, но смущенно. - Вы прошли под озером?" "Альд Марак - очень хорошо защищенная крепость, - объяснил потентат. - Армия Морровинда осознала, что совершила тактическую ошибку. Чтобы захватить эту крепость, мы должны были атаковать внезапно и при этом быть одетыми в самую прочную броню. Наложив на армию заклинание, которое позволяет дышать под водой, мы смогли передвигаться гораздо быстрее, чем думал Вивек. Под водой вес доспехов уменьшается. Мы напали со стороны озера, с запада, именно там крепость защищена хуже всего." "Великолепно! - воскликнул император. - Ты гениальный тактик, Версидью-Шайе! Если бы твои отцы были такими же, как ты, Тамриэль был бы провинцией акавирцев! Потентат не хотел," чтобы его хвалили за план, который на самом деле придумал принц Джуйлек, но во время речи императора, когда он упомянул о неудачной попытке вторжения, которая состоялась двести шестьдесят лет назад, он передумал. Он скромно улыбался и принимал благодарности. 21, месяц Середины года, год 2920-й Альд Марак, Морровинд Савириен-Чорак подошел к стене и смотрел в бойницу на то, как армия Морровинда подходит к лесам, которые находились между болотами и крепостью. Сейчас был идеальный момент для атаки. Можно было сжечь леса, а вместе с ними и всю армию. Если захватить Вивека, может быть, враг без боя сдаст и Альд Ювал. Он сказал об этом принцу. "Кажется, ты забываешь, - рассмеялся принц Джуйлек. - Я дал свое слово, что никто из армии противника не пострадает во время переговоров. Неужели вы, акавирцы, забываете о чести во время ведения войны?" "Мой принц, я родился в Тамриэле и никогда не был у себя на родине, - ответил змеечеловек. - Но все равно, мне вас не понять. Вы не ждали от меня пощады, когда мы сражались на Арене пять месяцев назад, и я вас не щадил." "Ну, это была игра", - ответил принц прежде чем кивнуть слуге, чтобы он пропустил военачальника данмеров. Джуйлек никогда не видел Вивека, но слышал, что это бог во плоти. Однако перед ним появился обычный человек. Красивый, сильный, с умным лицом, но все же простой человек. Принц был доволен; с человеком он мог разговаривать, а вот с богом - вряд ли. "Приветствую тебя, мой достойный противник, - сказал Вивек. - Похоже, мы зашли в тупик." "Не обязательно, - сказал принц. - Вы не хотите отдавать нам Морровинд, и я не могу винить вас за это. Но побережье должно быть моим, чтобы защитить Империю от нападения с моря. Также нам нужны несколько ключевых пограничных крепостей, таких как эта, а также Альд Умбейл, Тель Арун, Альд Ламбази и Тель Мотривра." "А что взамен?" - спросил Вивек. "Взамен? - рассмеялся Савириен-Чорак. - Вы забываете, что мы победители, а не вы." "Взамен, - спокойно сказал принц Джуйлек. - Империя никогда не будет нападать на Морровинд, если только и вы в свою очередь не будете нападать на Империю. От постороннего вторжения вас будет защищать императорский флот. Вы можете расширить свои владения, присоединив часть Чернотопья, если только на них не распространяются интересы Империи". "Разумное предложение, - сказал Вивек после небольшого раздумья. - Прошу меня простить, я не привык, когда сиродильцы предлагают что-то взамен того, что они берут. Можно мне подумать несколько дней?" "Встретимся через неделю, - сказал принц, улыбаясь. - А пока, если вы на нас не нападете, будем жить в мире". Вивек покинул принца с ощущением того, что Альмалексия была права. Война заканчивалась. Принц будет замечательным императором. Год продолжается, наступает месяц Высокого солнца. Высокое солнце 2920, Последний год Первой эры Книга седьмая Карловак Таунвей 4, месяц Высокого солнца, год 2920-й Имперский город, Сиродил Император Реман III и его потентат Версидью-Шайе совершали прогулку в Имперских Кущах. Северные сады, украшенные изваяниями и фонтанами нравятся императору, потому что они - прохладнейшее укрытие в городе посреди летнего зноя. Незатейливые, выстроенные ярусами клумбы с серо-голубыми цветами и зеленью окружали их со всех сторон. "Вивек принял условия мира от принца, - сказал Реман. - Мой сын возвратится, не минет и двух недель." "Превосходная весть, - осторожно заметил потентат. - Надеюсь, данмеры будут чтить условия. Мы могли бы попросить и большего. Крепость у Черных Врат, к примеру. Но, полагаю, принц знает, что разумно. Он не станет вредить Империи всего лишь ради мира." "Намедни я думал о Ридже и о том, что побудило ее участвовать в заговоре против меня меня, - сказал император, остановившись, чтобы полюбоваться статуей Королевы Рабов Алессии, а затем продолжил. - И единственная причина, которая приходит мне на ум, в том, что она тоже чрезмерно обожала моего сына. Она могла любить меня за власть и силу, но все же он юн, красив и когда-нибудь наследует мой трон. Должно быть, она решила, что когда смерть настигнет меня, ей достанется император, обладающий и властью, и молодостью." "Принц... был ли он вовлечен в этот заговор?" - спросил Версидью-Шайе. Непросто было играть в эту игру, ибо никто не знал, кто падет следующей жертвой мнительности императора. "О нет, не думаю, - молвил Реман с улыбкой. - Нет, его сыновняя любовь весьма крепка." "А известно ли вам, что Корда, сестра Раджи, состоит послушницей в консерваториуме Морвы, что в Хегате?" - спросил потентат. "Морва? - озадачился император. - Я забыл, а что это за божество?" "Страстная богиня плодородия йокуданцев, - ответил потентат. - Но не чересчур страстная, в отличие от Дибеллы. Скромна, но, безусловно, чувственна." "Я устал от страстных женщин. И императрица, и Риджа - все они слишком страстны, а жаждущие любви потом жаждут власти, - император пожал плечами. - Но жрица-послушница, которой не чужды плотские влечения, - это мне по сердцу. А что ты говорил о Черных Вратах?" 6, месяц Высокого солнца, год 2920-й Крепость Турзо, Сиродил Риджа стояла безмолвно и смотрела в холодный каменный пол, пока император говорил. Никогда прежде не видел он ее столь бледной и безрадостной. Она лишь могла тешиться тем, что обрела свободу и возвращалась в родные земли. Что ж, если она отправится в путь тотчас, то еще поспеет в Хаммерфелл к Празднику Торговли. Казалось, ничто из сказанного им не находило отклика в ее душе. Казалось, полтора месяца заточения в крепости Турзо сломили ее дух. "Я подумывал о том, - сказал, наконец, император, - чтобы взять твою младшую сестру Корду во дворец на время. Полагаю, она предпочла бы двор консерваториуму в Хегате, а ты как считаешь?" Наконец-то хоть какое-то движение души. Риджа глянула на императора со звериной ненавистью и в ярости бросилась на него. За время заточения ее ногти отросли изрядно, и сейчас она вонзила их в его лицо, целя в глаза. Он вскричал от боли, и стражи оттащили ее, избивая рукоятями своих мечей, покуда она не лишилась чувств. Целителя позвали немедля, но император Реман III все же лишился правого глаза. 23, месяц Высокого солнца, год 2920-й Балмора, Морровинд Вивек вынырнул из воды, ощутив, как влага смыла летний зной с его кожи, и принял полотенце от одного из слуг. Сота Сил наблюдал за старинным приятелем с балкона. "Похоже, ты заработал еще несколько шрамов с тех пор, как я видел тебя в последний раз", - заметил чародей. "Хвала Азуре, новых нет, - засмеялся Вивек. - Когда ты прибыл?" "Чуть более часа назад, - сказал Сота Сил, спускаясь по ступенькам к краю водоема. - Я думал, что явлюсь положить конец войне, однако ты справился и без меня." "Да, довольно и восьмидесяти лет беспрестанных битв, - ответил Вивек, обнимая Соту Сила. - Мы пошли на уступки, но и они тоже. Когда старый император почиет, может наступить золотой век для нас. Принц Джуйлек мудр не по годам. А где Альмалексия?" "Отправилась за герцогом Морнхолда. Они будут здесь завтра пополудни." Тут друзей отвлекло зрелище, открывшееся за углом дворца - всадница ехала по городу, держа путь к ступеням парадного входа. Было очевидно, что женщина скакала во весь опор. Они приняли ее в кабинете, куда она ворвалась, тяжело дыша. "Нас предали, - выдохнула она. - Имперская армия осадила Черные Врата." 24, месяц Высокого Солнца, год 2920-й Балмора, Морровинд Впервые за семнадцать лет с тех пор, как Сота Сил отбыл в Артейум, три члена Трибунала Морровинда встречались в одном месте. И все трое предпочли бы встретиться при иных обстоятельствах, чем нынешние. "Насколько я знаю, когда принц возвращался на юг в Сиродил, вторая имперская армия пришла с севера, - сообщил Вивек своим соотечественникам, хранившим каменное выражение на лицах. - Разумно предположить, что Джуйлек не знал о предстоящей атаке." "Но нельзя исключать и того, что он заранее задумал отвлечь нас, пока император готовил поход на Черные Врата, - заметил Сота Сил. - Случившееся следует считать нарушением перемирия." "Где герцог Морнхолда? - спросил Вивек. - Мне хотелось бы выслушать его соображения." "Он встречается с Матерью Ночи в Тель Аруне, - тихо молвила Альмалексия. - Я убеждала его прежде переговорить с тобой, но он сказал, что дело нельзя более откладывать." "И он призовет Мораг Тонг? Для внешних дел?" - Вивек покачал головой и обратился к Сота Силу: "Пожалуйста, сделай, что сможешь. Убийство лишь все усугубит. Это дело следует решить дипломатией или битвой." 25, месяц Высокого солнца, год 2920-й Тель Арун, Морровинд Мать Ночи приняла Сота Сила в своей зале, освещенной лишь луной. Она была смертоносно прекрасна в своем простом платье черного шелка, ниспадавшим на диван. Жестом она отпустила стражей в красных одеждах и предложила чародею вина. "Ты лишь немного разминулся со своим другом, с герцогом, - прошептала она. - Он был очень несчастен, но я думаю, что мы в силах помочь его горю." "Он нанял Мораг Тонга для убийства императора?" - спросил Сота Сил. "А ты прямолинеен в речах, не так ли? Это хорошо. Люблю людей, говорящих прямо: они не тратят время зря. Но, конечно, я не стану обсуждать с тобой наш разговор с герцогом, - она улыбнулась. - Ведь это повредит моим делам." "А что, если я предложу тебе равную плату золотом за то, чтобы император остался жив?" "Мораг Тонг убивает во славу Мефалы и корысти ради, - сказала она задумчиво, словно обращаясь к своему бокалу вина. - Мы не убиваем просто так. Это было бы опошлением идеи. И если герцог доставит свое золото в трехдневный срок, мы доведем до конца наше дело. Боюсь, мы и помыслить не можем о принятии встречного предложения. Хотя мы и дельцы в той же мере, что и религиозный орден, мы не подчиняемся закону предложения и спроса, Сота Сил. 27, месяц Высокого солнца, год 2920-й Внутреннее море, Морровинд Сота Сил смотрел на воды уже два дня кряду, ожидая известного ему судна, и, наконец, увидел его. Большой корабль под флагом Морнхолда. Чародей взлетел и перехватил корабль прежде, чем тот вошел в гавань. Из пальца его вырвался сноп пламени, скрыв его голос и внешность под обличием дэйдра. "Покиньте корабль! - проревел он. - Или вы все потонете вместе с ним!" В действительности Сота Сил мог бы спалить судно единым огненным шаром, но он предпочел выждать, покуда моряки не попрыгают с палубы в теплую воду. Когда он удостоверился, что на борту не осталось ни души, он собрал свою силу в разрушительную волну, сотрясшую воздух и воду. Корабль вместе с герцогской платой Мораг Тонг пошел ко дну Внутреннего моря. "Мать Ночи, - подумал Сота Сил, направляясь к берегу, чтобы известить начальника порта о моряках, требующих спасения. - Все подчиняются предложению и спросу - такова правда жизни!" Год продолжается, наступает месяц Последнего зерна. Последнее зерно 2920, Последний год Первой эры Книга восьмая Карловак Таунвей 1, месяц Последнего зерна, год 2920-й Морнхолд, Морровинд Они собрались на дворе герцога в сумерках, наслаждаясь запахом и теплом от огня, в котором сгорали сухие ветви с листьями горчичного цвета. Искорки взлетали в небо, на мгновение замирая, перед тем как потухнуть. "Я был неосторожен, - признал герцог с горечью в голосе. - Но Лорхан посмеялся и теперь все хорошо. Мораг Тонг не убьет императора, ведьплата для них теперь покоится на дне внутреннего моря. Я полагал, что вы заключили что-то вроде пакта с принцами дэйдра." "То, что ваши моряки называют дэйдра, могло им и не являться, - заметил Сота Сил. - Может статься, это был странствующий боевой маг, или же молния уничтожила корабль." "Принц и император находятся в пути, чтобы взять Альд Ламбази, в духе заключенного пакта. Для Сиродила характерно полагать, что их уступки можно обговаривать, тогда как наши - нет. - Вивек вытащилкарту . - Мы можем встретиться с ними тут, в этой деревне, к северо-западу от Альд Ламбази, в Фервинтиле." "Но мы встретимся с ними для переговоров? - спросила Альмалексия. - Или для войны?" На этот вопрос ни у кого не было ответа. 15, месяц Последнего зерна, год 2920-й Фервинтил, Морровинд Буря, обычная для позднего лета, налетела на маленькую деревню, затемняя небеса, и местность освещалась только редкими сполохами молний, которые летали от облака к облаку, подобно акробатам. На узких улочках налило воды по лодыжку - ручьи струились везде, а принцу приходилось кричать, чтобы капитаны, стоявшие в паре шагов, слышали его. "Там впереди - гостиница! Мы переждем, пока погода переменится, чтобы двинуться дальше в Альд Ламбази!" В гостинице было сухо и тепло, и потому царила страшная суматоха. Служанки сбивались с ног, бегая туда-сюда, таская закуски и вина, страшно возбужденные присутствием известной личности. Кого-то, кто привлекал даже больше внимания, чем простой наследник трона тамриэльской империи. С изумлением прислушиваясь к голосам, Джуйлек услышал имя Вивека. "Лорд Вивек, - заговорил он, врываясь в комнату. - Вы должны поверить мне, я ничего не знал об атаке на Черные Врата, пока она не началась. Мы, конечно же, вернем вам эту крепость. Я написал вам письмо обо всем этом, адресовав его в ваш дворец в Балморе, но очевидно, что вас там нет, - он прервался, заметив, что в комнате есть люди, которые ему незнакомы. - О, простите мою невежливость - я не представился. Я Джуйлек Сиродил." "Меня зовут Альмалексия, - сказала самая потрясающая женщина, которую принц когда-либо видел. - Вы не присоединитесь к нам?" "Сота Сил", - представился данмер в белом плаще с серьезным выражением лица, пожимая руку принца и указывая ему на свободное место. "Индорил Бриндизи Дорум, герцог-принц Морнхолда", - произнес коренастый человек, сидящий рядом, как только принц присел. "Я так понимаю, исходя из событий последнего месяца, что имперская армия в лучшем случае неподконтрольна мне, - заметил принц, попросив принести вина. - Увы, это так. Армия принадлежит отцу." "Я так поняла, что император тоже намерен прибыть в Альд Ламбази", - сказала Альмалексия. "Официально - да, - осторожно согласился принц. - Если неофициально рассмотреть вопрос - то он все еще находится в Имперском городе. У него произошел один неприятный инцидент..." Вивек быстро взглянул на герцога, потом на принца: "Инцидент?" "С ним все в порядке, - быстро сказал принц. - Он будет жить, но похоже, что потеряет глаз. Просто небольшая потасовка, никак с войной не связанная. Единственная хорошая новость - пока он поправляется, я могу пользоваться его печатью. Любые соглашения, которые мы здесь заключим, будут законом для всей Империи, как во время его правления, так и во время моего." "Тогда - стоит приступить к переговорам", - улыбнулась Альмалексия. 15, месяц Последнего зерна, год 2920-й Рот Нага, Сиродил Маленькое село Рот Нага встретило Кассира прекрасным видом на разноцветные домики, разбросанные там и сям по большому утесу, глядящему на отрог горы Ротгариан, и каменистое плато, за которым располагался Хай Рок. Будь он в лучшем настроении, от открывающейся перспективы захватило бы дыхание. Но в его состоянии он не мог думать об этом селе иначе как о пункте, где он и его лошадь получат шанс скромно поесть и отдохнуть. Он выехал на главную площадь, на которой стояла небольшая гостиница, которая называлась "Плач орла". Отдав распоряжение мальчику-конюху насчет стойла и корма для лошади, Кассир прошел в гостиницу и был поражен царившей там атмосферой. Менестрель, которого он как-то раз слышал в Гильдердейле, наигрывал лихую старую мелодию под прихлопывание горцев. Такие разудалые развлечения не входили в планы Кассира. Данмерская женщина с мрачным лицом сидела за единственным столом, который стоял подальше от источника шума. Он взял свой стакан и присел за тот же стол без приглашения. И сразу же заметил, что она держит на руках новорожденного ребенка. "Я только что прибыл из Морровинда, - заметил он, и понял, что это не лучшее начало для разговора. - Я сражался за Вивека и герцога Морнхолда против армии императора. Я предатель своего народа, как вы, несомненно, уже подумали." "Я тоже предала свой народ, - заметила женщина, поднимая руку, но которой красовалось уродливое клеймо. - Это означает, что я никогда не смогу вернуться на родину." "Ну ведь вы не подумываете о том, чтобы остаться здесь? - рассмеялся Кассир. - Это старомодное местечко и довольно милое, но зимой здесь выпадет столько снега, что невозможно будет даже ходить по дорогам. Определенно неподходящее место для того, чтобы растить ребенка, Как ее зовут?" "Босриэль. "Красота леса" - вот что это значит. Куда вы идете?" "В Двиннен, в гавань Хай Рока. Можете присоединиться ко мне, я не против путешествий в компании. - Он протянул ей руку для пожатия. - Кассир Уитни." "Турала - произнесла женщина после неловкой паузы. Она собиралась сперва назвать имя своего рода, как велит традиция, но внезапно поняла, что это больше не ее имя. - Я была бы рада составить вам компанию, благодарю вас." 19, месяц Последнего зерна, год 2920-й Альд Ламбази, Морровинд Пять мужчин и две женщины стояли в давящий тишине большого зала замка, единственные звуки - только скрип пера и нежное постукивание капель дождя за огромным витражным окном. Как только принц поставил печать Сиродила на документе, мирный договор обрел силу. Герцог Морнхолда довольно рыкнул, приказывая принести вина, чтобы выпить на поминках восьмидесятилетней войны. Только Сота Сил стоял поодаль от остальных. Его лицо не выдавало ни одной эмоции. Те, кто знал его хорошо, могли догадаться, что он не верит ни в начало ни в конец, но верит в непрерывный цикл, малой частью которого стали произошедшие события. "Мой принц, - произнес дворецкий замка, неохотно прерывая празднование. - Вас ожидает посланник от вашей матушки, императрицы. Он хотел видеть вашего отца, но раз его здесь нет..." Джуйлек извинился и вышел переговорить с посланником. "Императрица не живет в Имперском городе?" - осведомился Вивек. "Нет, - заметила Альмалексия, грустно качая головой. - Ее муж заточил ее в Чернотопье, боясь, что она поднимет восстание против него. Она очень богата и у нее есть могущественные союзники в западных Коловианских Землях, так что он не мог жениться на другой женщине, или предать ее казни. Это безвыходное положение сохраняется уже лет семнадцать, с тех пор, как Джуйлек был еще ребенком." Принц вернулся через несколько минут. На его лице ясно выражалось беспокойство, хотя он и прилагал усилия, чтобы скрыть его. "Я нужен своей матери, - просто заметил он. - Боюсь, что буду вынужден покинуть вас немедленно. Если у меня будет копия нашего мирного договора, то я смогу показать ее императрице, чтобы она увидела благо, совершенное нами сегодня, а уже потом я привезу бумагу в Имперский город, чтобы она обрела официальное значение." Принц Джуйлек уехал, получив сердечные прощания от троицы из Морровинда. Когда они увидели его, вскакивающего на лошадь, чтобы унестись в дождливую ночь на юг к Чернотопью, Вивек сказал: "Благословен будет Тамриэль, когда он взойдет на трон." 31, месяц Последнего зерна, год 2920-й Проход Доржза, Чернотопье Луна поднималась над отдаленным ущельем, которое дымилось болотным газом этой жаркой летней ночью, когда принц и его двое телохранителей въехали в лес. Огромные кучи земли и перегноя были набросаны в давние времена примитивным племенем Чернотопья, пытавшимся оградить себя от угрозы с севера. Ясно было, что зло все же прошло через Проход Доржза, большую трещину в оборонительном вале, протянувшемся на большое расстояние в обе стороны. Искривленные черные деревья росли на преграде, отбрасывая странные тени, похожие на плетение паука. Мысль принца была сосредоточена на таинственном письме его матери, намекавшем на возможное вторжение. Конечно, он не мог поведать об этом данмерам, до того, как он поймет больше о происходящем и доложится отцу. В конце концов, письмо предназначалось ему. Оно было срочное, и именно оно заставило направиться его прямо в Гидеон. Императрица также предупредила его о банде беглых рабов, которая нападала на караваны, входящие в Проход Доржза. Она посоветовала ему сделать так, чтобы герб империи был хорошо виден, чтобы они не приняли его за одного из данмерских рабовладельцев. Как только они въехали в бурьян, заполнивший проход, как отравленная река, вышедшая из берегов, принц приказал, чтобы обнажили его щит. "Ясно, почему этим рабам тут нравится, - сказал капитан принца. - Превосходное место для засад." Джуйлек покивал головой, но его мысли были направлены не на это. Какого рода готовящееся вторжение обнаружила императрица? Неужели акавирцы снова вышли в море? Если даже так, то как императрица, сидящая в замке Джиовез, обнаружила это? Треск бурьяна и человеческий крик прервали его размышления. Повернувшись, принц понял, что остался один. Его эскорт исчез. Принц приподнялся над морем травы, которое колыхалось в магнетическом ритме, покоряясь порывам ветра, дувшего через проход. Невозможно было определить, где в этой траве может находиться солдат, отчаянно борющийся за свою жизнь, или лошадь, бьющаяся в конвульсиях. Сильный свистящий ветер скрыл любые намеки на то, где могли бы располагаться жертвы, попавшие в засаду. Джуйлек обнажил свой меч, и задумался над тем, что делать, изо всех сил стараясь не паниковать. Он был уже ближе к выходу из прохода, чем к входу. Что бы ни напало на его спутников, оно должно было находиться позади. Если ехать быстро, есть шанс оторваться. Пустив лошадь в галоп, он устремился к холмам впереди, состоящим из грязи. Когда он слетел на землю, все произошло так неожиданно, что он еще стремился вперед, не осознавая происходящего. Он приземлился в нескольких ярдах позади своей павшей кобылы, повредив спину и плечо. Он онемел и просто смотрел на то, как умирает его бедная лошадь, с брюхом, разодранным кольями, торчащими из травы. Принц Джуйлек не смог даже повернуться и увидеть фигуру, встающую рядом из травы, а уж тем более защититься. Горло его было моментально рассечено надвое. Мирамор начал свирепо ругаться, когда ясно разглядел лицо своей жертвы при лунном свете. Он видел императора в битве при Бодруме, где сражался под командованием его императорского величества, и это был точно не император. Обшаривая тело, он нашел пакт, подписанный Вивеком, Альмалексией, Сота Силом и герцогом Морнхолда со стороны Морровинда, и принцем со стороны Империи Сиродилов. "Эх, что за неудачный день, - пробормотал про себя Мирамор по звук шепчущейся травы. - Я убил принца. Только лишь принца. Разве теперь я получу награду?" Мирамор сжег письмо, как научил его Зуук, и прибрал себе договор. В конце концов, такая вещь должна что-то стоить. Он разобрал свои ловушки, обдумывая, что же делать дальше. Вернуться в Гиденон и просить у нанимателя меньшей награды за жизнь принца? Скрыться в другом месте? Да, в конце концов, битва при Бодруме научила его двум полезным вещам. У данмеров он научился делать западни из кольев. А когда он дезертировал из армии, ему пришлось научиться прятаться в траве. Год продолжается, наступает месяц Огня очага. Огонь очага 2920, Последний год Первой эры Книга девятая Карловак Таунвей 2, месяц Огня очага, год 2920- Гидеон, Чернотопье Императрица Тавия лежала на кровати, теплый ветер бился о ставни ее камеры, прикрывающие железные прутья. В горле у нее горело, но она все еще рыдала, сжимая в руках свой последний гобелен. Ее рыдания эхом разносились по залам замка Джиовез: никто в замке был не в силах заниматься чем-либо еще, кроме как слушать плач несчастной женщины. Одна из ее служанок спустилась по прямой лестнице, чтобы зайти к своей госпоже, но глава стражи Зуук, стоявший в дверях, покачал головой. "Она только что узнала о смерти сына", - тихо произнес он. 5, месяц Огня очага, год 2920-й Имперский город, Сиродил "Ваше императорское величество, - сказал потентат Версидью-Шайе через дверь. - Вы можетеоткрыть дверь. Уверяю вас. Вы в полной безопасности. Никто не собирается убивать вас." "Кровь Мары! - это был голос императора Ремана III, приглушенный, истеричный, даже безумный. - Кто-то убил принца, а у него был мой щит! Они наверняка думали, что это я!" "Вы безусловно правы, ваше императорское величество, - ответил потентат, старательно изгоняя из голоса всякую иронию, хотя его черные блестящие глаза были полны презрения. - Мы должны найти и покарать негодяя, ответственного за смерть вашего сына. Но мы не можем сделать это без вас. Вы должны сохранять присутствие духа ради Империи." Ответа не последовало. "В конце концов, вы должны подписать приказ о казни леди Риджи, - крикнул потентат. - Давайте покончим с изменницей и убийцей, о которой мы все знаем." Короткая пауза, потом звук отодвигаемой от двери мебели. Реман открыл лишь узенькую щелку, но потентат видел его испуганное, сердитое лицо, и ужасную красную опухоль, которая когда-то была его правым глазом. Несмотря на усилия лучших лекарей Империи, она оставалась напоминанием о работе леди Риджи в крепости Турзо. "Дайте мне приказ, - прорычал император. - Я с удовольствием подпишу его." 6, месяц Огня очага, год 2920-й Гидеон, Сиродил Странное голубое сияние блуждающих огоньков, как ей говорили, комбинация болотного газа и спиритической энергии, всегда пугало Тавию, когда она выглядывала из своего окна. Сейчас оно казалось странно успокаивающим. За болотом был город Гидеон. Как смешно, подумала она, что ей никогда не приходилось бродить по его улицам, хотя она видит их каждый день вот уже семнадцать лет. "Может быть я о чем-то забыла?" - спросила она, поворачиваясь, чтобы взглянуть на преданного котринги Зуука. "Я точно знаю, что делать", - уверенно сказал он. Казалось, стражник улыбнулся, но императрица поняла, что это лишь отражение ее лица на его серебристой коже. Она улыбалась, даже не осознавая этого. "Убедись в том, что за тобой нет слежки, - предупредила она. - Я не хочу, чтобы мой муж узнал, где все эти годы хранились моиденьги . И возьми свою долю. Ты был хорошим другом." Императрица Тавия шагнула вперед и упала в туман. Зуук вставил на место прутья в окне башни, и укрыл одеялом несколько подушек на ее кровати. Если ему повезет, они не найдут ее тела до утра, а к тому времени он уже проедет половину пути в Морровинд. 9, месяц Огня очага, год 2920-й Фригиас, Хай Рок Странные деревья всех размеров были похожи на погребальные костры, увенчанные вспышками красного, желтого и оранжевого. На Ротгарианские горы спустился туманный вечер. Турала дивилась этому зрелищу, такому чужому, такому непохожему на Морровинд, направляя лошадь вперед, к открытому лугу. У нее за спиной, свесив голову на грудь, спал Кассир, укачивая Босриэль. На мгновение Турале захотелось заставить лошадь перепрыгнуть через низкую крашеную ограду, пересекавшую поле, но она удержалась. Пусть Кассир поспит еще несколько часов, прежде чем править. Пока лошадь шла через поле, Турала увидела маленький зеленый домик у следующего холма, наполовину спрятавшийся в лесу. Вид был такой живописный, что она чувствовала, что сама находится в полусонном состоянии. Звук рога вывел ее из сонного забытья. Кассир открыл глаза. "Где мы?" - прошипел он. "Я не знаю, - запиналась Турала, широко раскрыв глаза. - Что это за звук?" "Орки, -прошептал он. - Охотничий отряд. Быстрее в укрытие." Турала направила лошадь к небольшой группе деревьев. Кассир передал ей ребенка и спешился. Потом начал снимать седельные сумки и бросать их в кусты. Звук раздался снова, далекий топот шагов, становящийся все ближе и все громче. Турала осторожно подошла и помогла Кассиру разгрузить лошадь. Все это время Босриэль следила за ними непонимающими глазами. Иногда Туралу беспокоило то, что ее малыш никогда не плачет. Сейчас она была благодарна за это. Сняв последнюю сумку, Кассир шлепнул лошадь по крупу, и она галопом вылетела на поле. Он взял Туралу за руку и потянул в кусты. "Если повезет, - прошептал он. - Они подумают, что она дикая или сбежала с фермы, и не станут искать седока." Пока он говорил, под громкие звуки рога на поле появилась толпа орков. Турале уже случалось видеть их, но никогда в таких количествах, и по-звериному уверенных в своих силах. Заорав от радости при виде удивленной лошади, они промчались мимо зарослей, где притаились Кассир, Турала и Босриэль. Из под ног у них разлетались семена диких цветов. Турала изо всех сил старалась не чихнуть и думала, что ей это удалось. Однако один из орков что-то услышал, и позвал еще одного выяснить, в чем дело. Кассир тихо вытащим меч, стараясь выглядеть как можно увереннее. Он был разведчиком, не бойцом, но он поклялся защищать Туралу и ее ребенка до последней капли крови. Возможно, ему удастся убить этих двоих, но вряд ли он сделает это настолько бесшумно, чтобы не привлечь внимание остальных. Внезапно что-то невидимое словно ветер пронеслось через заросли. Орки бросились назад, но поздно - метвые, они рухнули на землю. Турала повернулась и увидела морщинистую старуху с ярко рыжими волосами, выглядывающую из ближайшего куста. "Я думала, вы собираетесь привести их прямо ко мне, - прошептала она, улыбаясь. - Лучше пойдемте со мной." Троица последовала за старой женщиной по проходу в кустах, который вел через поле прямо к дому на холме. Когда они оказались на другой стороне, женщина повернулась, чтобы взглянуть на орков, пирующих над останками лошади, кровавая оргия под звуки охотничьих рогов. "Это ваша лошадь? - спросила она. Когда Кассир кивнул, она громко рассмеялась. - Мяса в ней много, что есть - то есть. Утром у этих тварей здорово животы разболятся. Хорошую службу она им сослужит." "Может, мы пойдем дальше?" - прошептала Турала, испуганная смехом старухи. "Они наверх не пойдут, - улыбнулась она, взглянув на Босриэль, а та улыбнулась ей в ответ. - Они слишком боятся нас." Турала повернулась к Кассиру, он покачал головой: "Ведьмы. Если я не ошибаюсь, это ферма старой Барбин, место Скеффингтонского ковена?" "Точно, цыпленочек, - старая женщина хихикнула, радуясь своей известности. - Я Министа Скеффингтон." "Что вы сделали с этими орками? - спросила Турала. - Там, в зарослях?" "Призрачный кулак прямо по башке, - ответила Министа, продолжая взбираться вверх по холму. Перед ними был двор фермы, колодец, курятник, пруд. Женщины всех возрастов работали по хозяйству, смеялись играющие дети. Старая женщина повернулась и заметила недоумение Туралы. - Разве там, откуда вы приехали, нет ведьм, детка?" "По крайней мере, я о них не слышала", - сказала она. "В Тамриэле множество людей, владеющих магией, - объяснила старуха. - Псиджики изучают магию, как будто это их неприятная обязанность. Для боевых магов в армии заклинания - то же самое, что и стрелы. Мы же, ведьмы, объединяемся, колдуем и празднуем. Чтобы справиться с орками, я просто воззвала к духам воздуха, Амаро, Пине, Таллате, пальцам Кинарет и дыханию мира, с которыми я близко знакома, чтобы они убили этих ублюдков. Видишь ли, колдовство не похоже на власть, или разгадывание загадок, или возню со старыми пыльными свитками. Это просто связи. Главное быть дружелюбным, можно сказать." "Что ж, по отношению к нам вы очень дружелюбны", - сказал Кассир. "Вы тоже, - согласилась Министа. - Ваш род уничтожил родину орков две тысячи лет назад. До того они никогда нас не беспокоили. А сейчас вам надо помыться и поесть." С этими словами Министа отвела их на ферму, где Турала познакомилась с семьей Скеффингтонского ковена. 11, месяц Огня очага, год 2920-й Имперский город, Сиродил Риджа даже не пыталась спать в прошедшую ночь, и мрачная музыка, игравшая во время ее казни, усыпляла ее. Было похоже, что она потеряет сознание еще до удара топора. Глаза ей завязали, так что она не могла видеть своего бывшего любовника, императора, сидевшего перед ней и пожиравшего ее здоровым глазом. Она не могла видеть потентата Версидью-Шайе, завернувшегося в мантию, и выражение триумфа на его золотом лице. Она почувствовала, как рука палача коснулась ее спины, она вздрогнула, словно человек, пытающийся проснуться. Первый удар пришелся по затылку и она закричала. Второй разрубил шею. Она была мертва. Император устало повернулся к потентату: "Итак, с этим покончено. Вы говорили, что у нее есть хорошенькая сестра в Хаммерфелле, Корда, кажется?" 18, месяц Огня очага, год 2920-й Двиннен, Хай Рок Кассир решил, что лошадь, которую ему продали ведьмы, не так хороша, как прежняя. Поклонение духам, жертвы и сестринство очень хороши для вызова духов, но вьючных животных они не балуют. Впрочем, жаловаться было не на что. Теперь, когда с ним больше нет женщины и ребенка, он отлично проведет время. Впереди виднелись стены, окружавшие его родной город. Вскоре он оказался в кругу семьи и старых друзей. "Как идет война? - закричала его кузина. Выбегая на дорогу. - Правда, что Вивек подписал мир с принцем, но император отказался утвердить его?" "Все было не так, верно? - спросил друг, присоединяясь к ним. - Я слышал, что данмеры убили принца, а потом выдумали историю про договор, но доказательств никаких нет." "Разве тут не происходит ничего интересного? - засмеялся Кассир. - Мне совершенно не хочется обсуждать войну или Вивека." "Ты пропустил процессию леди Корды, - сказал его друг. - Она приехала через залив и направилась на восток, в Имперский город." "Глупости все это. Как же выглядит Вивек? - спросила кузина с нескрываемым любопытством. - Говорят, он - живой бог." "Если Шеогорат подаст в отставку и им нужен будет новый Бог Безумия, Вивек как раз подойдет", - сказал Кассир. "А женщина?" - спросил парень, которому редко случалось видеть данмерских женщин. Кассир просто улыбнулся. На мгновение в его памяти возник образ Туралы Скеффингтон, потом он испарился. Она будет счастлива с ведьмами, за ее ребенком будут хорошо ухаживать. Но теперь они часть его прошлого, а он хочет навсегда забыть о том месте и о войне. Спешившись, он пошел к городу, болтая о последних новостях у залива Илиак. Год продолжается, наступает месяц Начала морозов. Начало морозов 2920, Последний год Первой эры Книга десятая Карловак Таунвей 10, месяц Начала морозов, год 2920-й Фригиас, Хай Рок Существо перед ними мерцало, его взгляд казался безжизненным, рот открывался и закрывался, словно существо вспоминало как это делать. Капля слюны показалась из-за его клыков и повисла. Турала никогда не видела ничего подобного. Существо было огромно и похоже на рептилию, но опиралось на ноги, как человек. Министера радостно зааплодировала. "Дитя мое, - прокаркала она. - Ты проделала такой большой путь за такое короткое время. О чем ты думала, призывая этого дэйдрота?" Турале понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что она, собственно, вообще ни о чем не думала. Она была потрясена тем, что проникла из материи реальности в царство Обливиона, и выдернула оттуда это отвратительное существо, призвав его в мир силой своего сознания. "Я думала о красном цвете, - сказала Турала, сосредотачиваясь. - О его простоте и ясности. А потом - я пожелала и произнесла чары. И вот что я наколдовала." "Желание - могущественная сила для молодой ведьмы, - сказала Министера. - И оно хорошо сработало. Потому что этот дэйдрот - суть простая сила духов. А можешь ли ты так же легко освободить свое желание?" Турала закрыла глаза и произнесла освобождающее заклинание. Чудовище побледнело, как картина на солнце, все еще смущенно моргая. Министера обняла свою ученицу, темного эльфа, и радостно засмеялась. "Мне до сих пор не верится, ты с ковенем всего месяц и один день, а уже превзошла большинство здешних женщин. В тебе могущественная кровь, Турала, ты касаешься духов, как будто ты касаешься любовника. В один прекрасный день ты возглавишь этот ковен - я видела это!" Турала улыбнулась. Приятно, когда тебя хвалят. Герцогу Морнхолда нравилось ее красивое лицо; а ее семья, до того, как она обесчестила их, превозносила ее манеры. Кассир был просто товарищем: его комплименты ничего не значили. Но с Министерой она чувствовала себя дома. "Ты будешь возглавлять этот ковен еще много лет, старшая сестра", - сказала Турала. "Мне бы этого хотелось. Но духи - изумительные товарищи и большие правдолюбцы, они часто туманно отвечают на вопросы "когда" и "как". Их нельзя винить. Вопросы "когда" и "как" очень мало значат для них, - Министера открыла дверь хижины, позволяя свежему осеннему ветру развеять горький и зловонный запах дэйдрота. - А теперь, мне нужно отправить тебя с поручением в Вэйрест. Это всего неделя пути в один конец. Возьмешь с собой Дориату и Целефину. Как мы ни стараемся быть самодостаточными, есть травы, которых мы вырастить не можем, и похоже, придется нам потратить целую кучу драгоценных камней. Важно, чтобы люди в городе считали тебя одной из мудрых женщин Скеффингтонского ковена. Ты увидишь, что от дурной славы гораздо больше пользы, чем неприятностей. Турала сделала то, о "чем ее просили. Когда она и ее сестры садились на лошади, Министера принесла ее дочку, маленькую пятимесячную Босриэль. Чтобы она поцеловала маму на прощанье. Ведьмы полюбили маленькую девочку, дочь злобного герцога, рожденную у диких айлейдских эльфов в лесу в самом сердце Империи. Турала знала, что женщины будут защищать ее ребенка даже ценой собственной жизни. После долгих прощаний и поцелуев, три молодые ведьмы ускакали в лес, под покров красного и золотого и оранжевого. 12, месяц Начала морозов, год 2920-й Двиннен, Хай Рок К вечеру миддаса в таверне "Обиженный Дикобраз" было полно народа. Огонь в яме в центре комнаты освещал собравшихся завсегдатаев почти зловещим светом, и делал скопище тел похожим на сюжет гобелена о наказании Арктурианских Еретиков. Кассир уселся на свое обычное место и заказал кувшин эля. "Ты виделся с бароном?" - спросил Палит. "Да, у него вроде есть работа для меня во дворце Урвейус, - гордо сказал Кассир. - Но большего я тебе сказать не могу. Сам понимаешь, государственная тайна и тому подобное. Почему тут сегодня столько проклятого народа?" "В гавань только что пришел корабль темных эльфов. Они только что вернулись с войны. Я только ждал твоего прихода, чтобы представить тебя другим ветеранам." Кассир покраснел, но сумел набраться сил, чтобы спросить: "Что они тут делают? У нас что, перемирие?" "Я точно не знаю, - сказал Палит. - Но говорят, император и Вивек снова начали переговоры. А эти ребята хотят вложить деньги, и считают, что у нас в Заливе достаточно тихо. Но мы все узнаем точно, если поговорим с ними." С этими словами Палит схватил брата за руку и потащил его в другой угол бара. Это произошло так внезапно, что Кассиру, чтобы вырваться пришлось бы приложить немалые усилия. Путешественники-данмеры сидели у четырех столов, болтали с местными жителями и смеялись. Это были хорошо одетые молодые люди, на вид торговцы, вели они себя немного развязно, хотя это было неудивительно, учитывая количество выпитого. "Извините, - сказал Палит, вмешиваясь в беседу, - мой двоюродный брат Кассир немного застенчив, но он тоже был на войне, сражался за живого бога Вивека." "Единственный Кассир, о котором я слышал, - сказал один из данмеров с широкой, пьяной улыбкой, пожимая Кассиру руку. - Был Кассир Уайтли, по словам Вивека худший шпион в истории. Он был ужасным разведчиком, именно из-за него мы потеряли Альд Марак. Надеюсь, ребята, я вас ничем не обидел." Кассир улыбался и слушал громкий рассказ о его неудаче с такими увлекательными подробностями, что собравшиеся за столом то и дело заходились от смеха. Кто-то смотрел в его сторону, но никто из местных не думал, что дурак, о котором рассказывают, стоит рядом и слушает. Лицо его двоюродного брата выражало боль и разочарование, ведь он считал, что Кассир вернулся в Двиннен великим героем. И уж конечно обо всем узнает барон, а с каждым пересказом этой истории поведение в ней Кассира казалось слушателям еще более глупым. Каждой частичкой своей души Кассир ненавидел живого бога Вивека. 21, месяц Начала морозов, год 2920-й Имперский город, Сиродил Корда в ослепляющей белой мантии, форме жриц консерватории Хигат Морвы, прибыла в город вскоре после того, как закончилась первая зимняя буря. Сквозь облака пробилось солнце, и на улицах появилась красивая молодая девушка-редгард с сопровождением, направлявшаяся к дворцу. Сестра ее была высокой, худенькой, угловатой и высокомерной, а Корда, наоборот, маленькой круглолицей девушкой с большими карими глазами. Горожане сразу же начали сравнивать сестер. "И месяца не прошло с казни леди Риджи", - пробормотала горничная, выглядывая из окошка и подмигивая своей соседке. "И меньше месяца, как сестру забрали из монастыря, - согласилась другая женщина, наслаждаясь обсуждением интриги. - Эта красотка не просто так сюда приехала. Риджа была невиновна, а посмотрите, чем она кончила." 24, месяц Начала морозов, 2920 Двиннен, Хай Рок Кассир стоял на пристани и смотрел, как в воду падает ранний снег. Какая жалость, думал он, что он подвержен морской болезни. Теперь он никому не нужен был во всем Тамриэле, от востока до запада. Историю Вивека о его разведческих талантах мусолили во всех тавернах. Барон Двиннена разорвал контракт с ним. Нет сомнений, что в Даггерфолле над ним тоже смеются, и в Даунстаре, Лилмате, Риммене, Гринхарте, а может, еще и в Акавире, и в Йокуде. Может быть, лучше всего прыгнуть в воду и утопиться. Впрочем эта мысль недолго занимала его: Кассира терзало не отчаяние, а ярость. Бессильный гнев, с которым он никак не мог справиться. "Простите, сэр, - сказал чей-то голос у него за спиной, заставив его подпрыгнуть. - Простите что побеспокоил вас, но не могли бы вы порекомендовать дешевую таверну, где можно провести ночь." Это был молодой человек, норд, за плечами у него висел мешок. Очевидно, он только что сошел с корабля. В первый раз за последние несколько недель кто-то смотрел на Кассира как на человека, а не как на величайшего идиота. Хотя у него было ужасное настроение и он не мог помочь юноше, но Кассир отнесся к нему по-дружески внимательно. "Вы только что прибыли из Скайрима?" - спросил Кассир. "Нет, сэр, я туда направляюсь, - сказал парень. - Я еду домой. Я приехал из Сентинеля, а туда из Строс М'кая, а туда из Вудхарта в Валенвуде, а туда из Артейума в Саммерсете. Меня зовут Веллег." Кассир представился и пожал Веллегу руку :"Вы сказали, что приехали из Артейума? Вы псиджик?" "Нет, сэр, больше нет, - пожал плечами парень. - Я был изгнан." "Вы что-нибудь знаете о том, как призывать дэйдра? Видите ли, я хочу наложить проклятие на одну очень известную личность, можно даже сказать на живого бога, и у меня ничего не получается. Барон даже видеть меня не хочет, но баронесса мне симпатизирует, и даже допустила меня в Залы призывания. - Кассир сплюнул. - Я провел все ритуалы, принес жертвы, и у меня ничего не вышло." "Это все из-за Сота Сила, моего бывшего наставника, - с некоторой горечью ответил Веллег. - Принцы дэйдра не будут приходить на зов простых людей до самого конца войны. Только псиджики могут советоваться с дэйдра, да еще кочевые колдуны и ведьмы." "Ведьмы, говорите?" 29, месяц Начала морозов, год 2920-й Фригиас, Хай Рок Бледные лучи солнца с трудом пробивались сквозь затянувший лес туман. Турала, Дориата и Целефина подгоняли своих лошадей. Почва была влажной от тонкого слоя инея, они были нагружены, и идти по горам было нелегко. Турала пыталась справиться с возбуждением из-за возвращения в ковен. В Вэйресте было очень интересно, и ей понравилось, с каким страхом и уважением на нее поглядывали люди. Но в последние несколько дней она могла думать только о возвращении к своим сестрам и ребенку. Горький ветер сдувал ей волосы на лицо, так что она не видела ничего, кроме тропы перед собой. Она не слышала приближения всадника, пока он не появился прямо перед ней. Повернувшись и увидев Кассира, она вскрикнула от радости при виде старого друга. Его лицо было бледным и усталым, но она отнесла это за счет путешествия. "Что привело тебя назад во Фригиас? - улыбнулась она. - Тебя плохо приняли в Двиннене?" "Сносно, - сказал Кассир. - Но мне нужна помощь Скеффингтонского ковена." "Поехали с нами, - сказала Турала. - Я отведу тебя к Министере." Четверка продолжила свой путь, ведьмы развлекали Кассира рассказами о Вэйресте. Было очевидно, что Дориате и Целефине редко предоставлялся случай покинуть ферму Старой Барбин. Они родились там и были дочерьми и внучками скеффингтонских ведьм. Жизнь обычного города в Хай Роке была для них экзотикой, как и для Туралы. Кассир говорил мало, но улыбался и кивал головой, поощряя их рассказы. К счастью, они не слышали историю о его "подвигах" на службе в армии Вивек. А если слышали, то хотя бы ничего об этом не говорили. Дориата дошла до самой середины слышанной ею в таверне истории о воре, который оказался запертым на ночь в ломбарде, когда они добрались до знакомого холма. Внезапно, она замерла на полуслове. Дом уже должен был показаться, но его не было. Они пришпорили лошадей и помчались к тому месту, где раньше находился Скеффингтонский ковен. Огонь уже давно погас. Не осталось ничего, кроме пепла, останков и поломанного оружия. Кассир сразу же распознал следы орочьего набега. Ведьмы соскочили с лошадей, разглядывая останки. Целефина нашла оборванный, окровавленный кусок ткани, из которой был некогда сшит плащ Министеры. Она прижимала его к покрытому золой лицу и рыдала. Турала звала Босриэль, но единственным ответом ей был ветер, разгоняющий пепел. "Кто это сделал? - кричала она, слезы катились по ее лицу. - Клянусь, что призову само пламя Обливиона! Что они сделали с моим ребенком?" "Я знаю, кто это сделал, - тихо сказал Кассир, слезая с лошади и подходя к ней. - Я уже видел это оружие раньше. Это работа убийц, нанятых герцогом Морнхолда. Я боялся, что встречусь с ними в Двиннене, но не думал, что они найдут тебя здесь. " Он помолчал. Солгать было легко. Прекрасная импровизация. Больше того, он сразу же понял, что она поверила его словам. Ее ненависть к герцогу из-за жестокости, которую он проявил к ней, стихла, но не исчезла. Один взгляд на ее пылающие глаза сказал ему, что она призовет дэйдра и обрушит их общую месть на Морровинд. А что самое главное, дэйдра прислушаются к ней. И они прислушались. Ибо сильнее желания только ярость. Даже ошибочная ярость. Год продолжается, наступает месяц Заката солнца. Закат солнца 2920, Последний год Первой эры Книга одиннадцатая Карловак Таунвей 2, месяц Заката солнца, год 2920-й Тель-Арун, Морровинд К тебе посетитель, Мать Ночи, - сказал стражник. - Аргонианин из племени Котринги с верительными грамотами, удостоверяющими его как лорда Зуука из Чернотопья, Имперского гарнизона Гидеона." "Почему ты посчитал, что он представляет хоть малейший интерес для меня?" - спросила Мать Ночи приторно-ядовитым голосом. Он принес письмо от покойн"ой императрицы Сиродильской Империи." "У нас и в самом деле занятой день, - улыбнулась она, восторженно хлопая в ладоши. - Пригласи его." Зуук вошел в палату. Металлическая кожа его лица и рук отражала огонь из камина и мерцание молний за окном. Мать Ночи заметила свое отражение на его коже, понимала, какое впечатление производит на него: она была спокойна и прекрасна, но в то же время во всем ее облике чувствовалось что-то устрашающее. Он без слов передал ей письмо от императрицы. Она читала его, потягивая вино. "Герцог Морровинда также предложил мне изрядную сумму, чтобы императора убили в этом году, - сказала она, складывая письмо. - Корабль с платой затонул, я ее не получила. Это было очень некстати, ибо к тому времени один из моих людей уже проник во дворец. Как я могу быть уверена, что это более чем щедрое вознаграждение от покойницы я все же получу?" "Я принес его с собой, - сказал Зуук. - Оно в повозке снаружи." "Тогда принесите его, и наша сделка заключена, - улыбнулась Мать Ночи. - К концу года император будет мертв. Вы можете оставить золото с Апаладитом. Не хотите ли немного вина?" Зуук отклонил предложение и вышел. В то же мгновенье из-за темного гобелена бесшумно выскользнул Мирамор. Мать Ночи предложила ему бокал вина, и он принял его. "Я знаю этого Зуука, - осторожно проговорил Мирамор. - Правда, я не подозревал, что он работает на старую императрицу." "Давай еще поговорим о тебе, если ты не против", - предложила она, зная, что возражений не будет. "Позвольте мне показать вам, на что я способен, - сказал Мирамор. - Я убью императора. Я уже убил его сына, и вы уже могли убедиться в том, насколько хорошо я заметаю следы." Мать Ночи улыбнулась. Все устраивалось весьма хорошо. "Если ты умеешь обращаться с кинжалом, ты найдешь его в Бодруме", - сказала она и описала ему что он должен будет сделать. 3, месяц Заката солнца, год 2920-й Морнхолд, Морровинд Герцог смотрел в окно. Было раннее утро, и уже четвертый день над городом нависал красный туман, поблескивавший молниями. Странный ветер гулял по городу, срывал флаги с зубцов замка, заставляя всех жителей плотнее закрывать ставни. Нечто ужасное надвигалось на его земли. Он не обладал превосходным образованием, но признаки знал. Как и его поданные. "Когда мой посланник достигнет Троих?" - прорычал он, поворачиваясь к управляющему замка. "Вивек далеко на севере, оговаривает соглашение с императором, - тот отвечал ему, дрожа от страха. - Альмалексия и Сота Сил в Некроме. Возможно, с ними можно будет встретиться через несколько дней." Герцог кивнул. Он знал, что его посланники быстры, но не быстрее, чем рука Обливиона. 6, месяц Заката солнца, год 2920-й Бодрум, Морровинд Свет факелов в непрекращающемся снегопаде придавал этому месту нечто неземное. Солдаты из обоих лагерей собирались вокруг огромных костров: зима сблизила врагов. Хотя только некоторые данмеры могли говорить на сиродильском, они нашли общий язык, пытаясь найти, где-бы согреться. Когда хорошенькая девушка-редгард появилась среди них, чтобы согреться, прежде чем возвратиться в шатер переговоров, многие солдаты из разных армий одобрительно подняли глаза. Император Реман III хотел уйти с переговоров еще до того, как они начались. В прошлом месяце он полагал, что встреча на месте его поражения армией Вивека будет добрым знаком, но это место навеяло больше горьких воспоминаний, чем он ожидал. Несмотря на возражения потентата Версидью-Шайе о том, что камни у реки всегда были красными, он мог поклясться, что видел кровь своих солдат. "Мы знаем все подробности соглашения, - сказал он, принимая бокал горячего юэлля из рук Корды, своей возлюбленной. - Но здесь не место для его подписания. Мы должны сделать это в Имперском дворце, со всей помпезностью и роскошью, как того требует такое историческое событие. Вы должны взять с собой и Альмалексию. И того волшебника." "Сота Сила", - прошептал потентат. "Когда?" - спросил Вивек терпеливо. "Ровно через месяц, - сказал император, широко улыбаясь и неуклюже вставая на ноги. - Мы устроим грандиозный праздничный бал. А теперь я должен погулять. Мои ноги совсем свело от такой погоды. Корда, дорогая, ты погуляешь со мной?" "Конечно, ваше императорское величество", - сказала она, поддерживая его на пути к выходу из шатра. "Ваше императорское величество, хотите, я тоже пойду с вами?" - спросил Версидью-Шайе. "Или я?" - спросил король Дро Зел из Сенчала, новый советник. "Этого не нужно, я недолго", - ответил Реман. Мирамор затаился в тех же тростниках, где он скрывался уже почти восемь месяцев назад. Теперь земля была твердой и покрытой снегом, а тростники обледенели. Малейшее движение вызывало хруст. Если бы не хриплые песни армий Морровинда и Империи, собравшихся у костров, он бы не отважился подобраться так близко к императору и его любовнице. Они стояли у излучины замерзшего ручья под утесом, окруженным сверкавшими льдом деревьями. Мирамор осторожно вытащил кинжал из ножен. Он слегка преувеличил свои способности в обращении с этим оружием в разговоре с Матерью Ночи. Да, он использовал кинжал, чтобы перерезать горло принцу Джуйлеку, но тот тогда не мог сопротивляться. Но все же, разве трудно будет убить этого одноглазого старика? Для такого простого задания не нужно большого мастерства. Идеальный момент наконец настал. Женщина что-то увидела в лесу необычную сосульку, как она сказала, и побежала за ней. Император остался, смеясь. Он повернулся спиной к убийце, чтобы посмотреть на утес, где его солдаты пели припев своей песни. Мирамор знал, что уже пора. Осторожно шагая по заледенелой земле, он подошел ближе и нанес удар. Почти нанес. Почти в то же мгновенье он почувствовал, как сильные пальцы держат его руку, а другая всадила кинжал ему в горло. Он не мог закричать. Император все так же смотрел на солдат и не заметил, как Мирамора затянули обратно в кусты и рука гораздо более умелая нанесла удар, парализовавший его. Его кровь мгновенно замерзла на обледенелой земле, и, умирая, Мирамор смотрел как император и его куртизанка возвращались в лагерь на утесе. 12, месяц Заката солнца, год 2920-й Морнхолд, Морровинд Только пламя полыхало теперь там, где раньше был внутренний двор Морнхолда, полыхало и вздымалось к облакам. Густой, смолистый дым клубился по улицам, поджигая все деревянные или бумажные изделия. Крылатые существа, подобные летучим мышам, выгоняли горожан из укрытий на отрытые места, где их уже ждала настоящая армия. Единственное, что не давало всему Морнхолду сгореть дотла, была кровь его людей. Мехрунес Дагон улыбался, видя развалины замка. "Я ведь мог и не придти, - сказал он, и его голос прогремел над хаосом. - Даже представить сложно, как можно пропустить такое событие." Его внимание привлек тоненький, будто волосок, лучик света, пронзивший его черно-красное небо. Он увидел его источник, две фигуры - мужчина и женщина, стоявшие на холме над городом. Человека в белых одеждах он мгновенно узнал - Сота Сил, чародей, который уговорил всех принцев Обливиона заключить это бессмысленное перемирие. "Если вы пришли за герцогом Морнхолда, его здесь нет, - засмеялся Мехрунес Дагон. - Но когда в следующий раз пойдет дождь, вы сможете обнаружить его останки." "Дэйдра, мы не можем убить тебя, - сказала Альмалексия твердым решительным голосом. - Но для тебя это даже к худшему." И с этим, началась битва двух живых богов и принца Обливиона на руинах Морнхолда. 17, месяц Заката солнца, год 2920-й Тель-Арун, Морровинд "Мать Ночи, - сказал стражник. - Письмо от вашего человека в Имперском дворце." Мать Ночи внимательно прочла записку. Испытание прошло успешно: Мирамора успешно обнаружили и убили. Император был в очень ненадежных руках. Мать Ночи немедленно написала ответ. 18, месяц Заката Солнца, год 2920-й Балмора, Морровинд Сота Сил с непроницаемым лицом приветствовал Вивека на большой площади перед его дворцом. Вивек скакал день и ночь, после того как узнал о битве, одолевая милю за милей, пересекая опасные земли Дагот Ура с ужасающей быстротой. На юге в течение всей своей скачки он видел клубящиеся красные тучи и знал что битва все еще продолжается, день за днем. В Гнисисе он встретил посланника от Сота Сила, который призывал его в Балмору. "Где Альмалексия?" "Внутри, - устало молвил Сота Сил. Его подбородок пересекала длинная уродливая рана. - Она серьезно ранена, но Мехрунес Дагон не вернется из Обливион в течение многих лун." Альмалексия лежала на шелковом ложе, под опекой личных лекарей Вивека. Ее лицо, даже губы, было серым как камень, и кровь просачивалась сквозь повязки. Вивек взял ее холодную руку. Губы Альмалексии беззвучно двигались. Она спала. Она снова сражалась с Мехрунесом Дагоном в огненной буре. Вокруг нее рушились оставшиеся башни замка. Когти дэйдра вонзились в ее живот, наполняя ядом ее вены, пока она душила его. Когда она упала на землю рядом со своим поверженным врагом, она увидела, что горящий замок не был замком Морнхолда. Это был Имперский дворец. 24, месяц Заката солнца, год 2920-й Имперский город, Сиродил Зимняя буря бушевала над городом, обрушиваясь на окна и стеклянные купола Имперского дворца. Колеблющиеся лучи света освещали фигуры Император выкрикивал приказания прислуге, продолжалась подготовка к банкету и балу. Это нравилось ему гораздо больше битв. Король Дро Зел занимался подготовкой развлечений, и у него была своя непоколебимая точка зрения на то, как это следует сделать. Сам император занимался деталями обеда. Жареная небрыба, кабачки, супы-пюре, гелерак в масле, кодскрамб, заливной язык. Потентат Версидью-Шайе тоже сделал несколько предложений, но вкус акавирца был весьма специфичен. Леди Корда проводила императора в его палаты с наступлением ночи. Год завершается месяцем Вечерней звезды. Вечерняя звезда 2920, Последний год Первой эры Книга двенадцатая Карловак Таунвей 1, месяц Вечерней звезды, год 2920-й Балмора, Морровинд Зимнее утреннее солнце мерцало сквозь изморозь на окне, и Альмалексия открыла глаза. Старый лекарь провел по ее лбу влажной тканью, облегченно улыбаясь. Рядом с ее кроватью в кресле спал Вивек. Лекарь поспешил к шкафу сбоку и вернулся с кувшином воды. "Как вы себя чувствуете, богиня?" - спросил лекарь. "Как будто я очень долго спала", - ответила Альмалексия. "Так и было. Прошло пятнадцать дней, - сказал лекарь и коснулся руки Вивека. - Господин, проснитесь. Она заговорила." Вивек удивленно поднялся, и, увидев Альмалексию живой и в сознании, широко улыбнулся. Он поцеловал ее в лоб и взял за руку. Наконец-то она начала согреваться. Внезапно окончился ее мирный отдых: "Сота Сил..." "Он жив и невредим, - ответил Вивек. - Снова занялся какой-то своей машиной. Сота бы тоже остался здесь, но понял, что поможет тебе больше, занимаясь своим волшебством." В дверях появился управляющий замком: "Простите, что прерываю вас, господин, но я хотел сообщить вам, что ваш самый быстрый гонец прошлой ночью отправился в Имперский город." "Посланник? - спросила Альмалексия. - Вивек, что случилось?" "Я должен был подписать соглашение с императором шестого числа, так что я предупредил его, что это событие надо отложить." "Ты мне здесь не поможешь, - проговорила Альмалексия, приподнимаясь с трудом. - Но если ты не подпишешь это соглашение, Морровинд снова может быть втянут в войну, на еще восемьдесят лет. Если сегодня ты выедешь с эскортом и поторопишься, ты можешь опоздать в Имперский город только на день или два." "Ты уверена, что я тебе не понадоблюсь здесь?" - спросил Вивек. "Я уверена, что Морровинду ты нужен больше." 6, месяц Вечерней звезды, год 2920-й Имперский город, Сиродил Император Реман III восседал на троне, осматривая приемную залу. Вид был захватывающий: серебряные ленты свисали со стропил, подогреваемые котлы сладких трав стояли в каждом углу, пяндонские ласточки кружили в воздухе, распевая песни. Когда зажгут факелы и слуги будут ходить повсюду, вся зала будет казаться сказочной страной. Он уже чувствовал ароматы с кухни, запах специй и жаркого. Потентат Версидью-Шайе и его сын Савириен-Чорак проскользнули в залу, оба в головных уборах и драгоценностях цаэски. Их золотистые лица не улыбались, по правде говоря, они вообще редко улыбались. Все же император с энтузиазмом приветствовал своего доверенного советника. "Это должно произвести впечатлений на этих дикарей, темных эльфов, - рассмеялся он. - Когда они прибудут?" "Только что прибыл посланник от Вивека, - важно сказал Потентат. - Я полагаю, вашему императорскому величеству лучше встретиться с ним наедине." Император перестал смеяться и кивком отпустил своих слуг. Дверь открылась и в залу вошла леди Корда, неся с собой пергамент. Она закрыла за собой дверь, но не смотрела императору в глаза. "Посланник отдал письмо моей любовнице? - недоверчиво спросил Реман, поднимаясь, чтобы взять письмо. - Весьма необычный способ доставить послание." "Само послание тоже весьма необычно", - сказала Корда, посмотрев в его здоровый глаз. Одним быстрым движением она сунула письмо прямо к лицу императора. Его глаза расширились и кровь хлынула на чистый пергамент. Чистый, за исключением маленького черного знака, подписи Мораг Тонг. Пергамент упал на пол, открыв скрытый за ним небольшой кинжал, который женщина повернула, разрезав горло до кости. Император свалился на пол. "Сколько времени тебе нужно?" - спросил Савириен-Чорак. "Пять минут, - ответила Корда, вытирая кровь с рук. - Если вы сможете дать мне десять, я буду вдвойне благодарна." "Хорошо, - сказал потентат в спину Корде, пока она уходила из приемной залы. - Ей бы следовало быть акавиркой, она замечательно управляется с клинком." "Я должен позаботиться о нашем алиби", - промолвил Савириен-Чорак, исчезая в одном из тайных проходов, о которых знали только доверенные императора. "Помните, почти год назад, ваше императорское величество, - улыбнулся потентат, глядя вниз на умирающего. - Вы наказали мне запомнить ваши слова :"У вас, акавирцев, множество эффектных приемов, но стоит пройти одному нашему удару, и для вас все кончено." Я это запомнил, как видите." Император сплюнул кровь и кое-как пробормотал: "Ты змей." "Я и есть змей, ваше императорское величество, и внутри, и снаружи. Но я не солгал. И в самом деле прибыл посланник от Вивека. Правда, он несколько запоздал, - пожал плечами потентат, прежде чем исчезнуть в тайном проходе. - Не беспокойтесь, я уверен, что яства не пропадут впустую." Император Тамриэля умер в луже собственной крови в пустой зале, украшенной к большому празднику. Его нашел один из его телохранителей пятнадцатью минутами позже. Корду нигде не удалось отыскать. 8, месяц Вечерней звезды, год 2920-й Кейр Сувио, Сиродил Лорд Главиус, рассыпающийся в извинениях из-за плохого состояния дороги, проходящей через лес, был первым эмиссаром, приветствовавшим Вивека и его сопровождающих. Горящие шары украшали безлистые деревья, окружавшие виллу, покачиваясь от легкого, но прохладного ветерка. До Вивека доносились запахи простой еды и грустная мелодия. Это было традиционное зимнее песнопение акавирцев. Версидью-Шайе встретил Вивека у входа. "Я рад, что вы получили известия прежде, чем проделали весь путь до города, - сказал потентат, провожая своего гостя в большую, согретую комнату. - У нас сейчас сложный переходный период, и лучше не заниматься нашими делами в столице." "Наследника нет?" - спросил Вивек. "Прямого - нет, но есть дальние, соперничающие из-за трона. Пока мы с этим разбираемся, по крайней мере временно, дворяне решили, что я могу действовать от имени своего покойного повелителя, - Версидью-Шайе сделал знак слугам придвинуть к огню два удобных кресла. - Вы хотите сейчас официально подписать соглашение, или сначала поедите?" "Вы намереваетесь выполнить соглашение императора?" "Я намереваюсь во всем поступать как император, - ответил" потентат. 14, месяц Вечерней звезды, год 2920-й Тель Арун, Морровинд Корда, вся в пыли после дороги, бросилась в объятия Матери Ночи. Мгновенье, они стояли так, Мать Ночи поглаживала волосы дочери, целовала ее в лоб. Потом, она достала письмо из рукава и отдала его Корде. "Что это?" - спросила она. "Письмо от потентата, выражающее восхищение твоим мастерством, - ответила ей Мать Ночи. - Он обещал прислать награду, но я уже написала ему ответ. Покойная императрица довольно заплатила нам за смерть ее мужа. Мефале бы не понравилась излишняя жадность. Двойной платы за одно убийство не надо, так и будет." "Он убил Ридджу, мою сестру", - тихо сказала Корда. "И потому именно ты должна была убить его." "Куда мне теперь идти?" "Когда любой из наших работников становится слишком знаменитым, чтобы продолжать работу, мы посылаем таких на остров, названный Воуноура. Путешествие на корабле займет около месяца, и я уже приготовила замечательную усадьбу, где ты укроешься, - Мать Ночи поцеловала девушку в щеку. - Ты встретишь там много друзей, и наконец обретешь спокойствие и счастье, дитя мое." 19, месяц Вечерней звезды, год 2920-й Морнхолд, Морровинд Альмалексия наблюдала за восстановлением города. Дух горожан поистине воодушевлял, подумала она, проходя мимо каркасов новых домов, вырастающих среди почерневших обломков старых. Растительность тоже оказалась очень живучей. Кусты комберри и рубраша, посаженные вдоль главной улицы, не погибли полностью, в них все еще чувствовалось дыхание жизни. Она чувствовала биение пульса. Приходи, весна, зелень пробьется сквозь угли пожарища. Наследник герцога, обладающий большими знаниями и храбростью данмер, направлялся сюда с севера, чтобы занять место своего отца. Земли не только выживут: они усилятся и расширятся. Она чувствовала грядущее лучше, чем видела настоящее.. И она была уверена, что отныне и навсегда, Морнхолд будет домом для одной богини. 22, месяц Вечерней звезды, год 2920-й Имперский город, Сиродил "Линия рода Сиродил оборвалась, - объявил потентат толпе, собравшейся под Балконом объявлений Имперского дворца. - Но Империя жива. Дальние родственники нашего возлюбленного императора были признаны недостойными трона доверенным дворянством, дававшим советы императору на протяжении его долгого и славного правления. Было решено, что как беспристрастный и верный друг Ремана III, я буду править от его имени." Акавирец помолчал, ожидая пока его слова раскатятся эхом и население поймет их. А они просто молча смотрели на него. Дождь омывал улицы города, но на миг из-за облаков выглянуло солнце. "Я хочу прояснить, что не принимаю титула императора, - продолжил он. - Я был и продолжаю быть потентатом Версидью-Шайе, чужаком, которого милостиво приняли у вас. Моим долгом будет защищать приемную родину, и я обещаю неустанно трудиться над этим, пока кто-то более достойный не избавит меня от этого бремени. И моим первым действием, я объявляю, что в ознаменование этого исторического события, с первого числа Утренней звезды мы вступим в первый год Второй эры и время будет отсчитываться заново. Таким образом, мы отдадим дань мертвому императору и займемся нашим будущим." Только один человек зааплодировал этим словам. Король Дро Зел из Сеншаля на самом деле верил, что это будет самое лучшее, что случалось в Тамриэле. Разумеется, он был несколько не в своем уме. 31, месяц Вечерней звезды, год 2920-й Эбонхарт, Морровинд В дымных катакомбах под городом, где Сота Сил создавал будущее своим мистическим часовым аппаратом, случилось нечто непредвиденное. Масляный пузырь просочился из прибора и лопнул. Немедленно, внимание волшебника было привлечено к нему, и к тому, что последовало за этим незначительным происшествием. Труба на полдюйма отклонилась влево. Соскочил протектор. Катушка размоталась, и начала вращаться в противоположном направлении. Поршень, тысячелетиями двигавшийся слева направо, внезапно стал двигаться справа налево. Ничто не сломалось, просто все изменилось. "Теперь этого не исправить", - тихо проговорил чародей. Он посмотрел сквозь трещину в потолке на ночное небо. Была полночь. Вторая эра, эпоха хаоса, началась.
  2. http://a.icepic.ru/613805e.jpeg * Битва при Красной горе и возвышение и падение Трибунала * [Нижеследующее является записью речи лорда Вивека, обращенной к жрецу-отступнику Малуру Омайну, который выступил против Вивека, приведя эшлендерские предания о битве при Красной горе и пророчества о Нереварине, а также к неназванным судьям Инквизиции, участвовавшим вместе с Вивеком в допросе жреца-отступника]. Кто может ясно вспомнить события далекого прошлого? Но вы просили меня поведать своими словами о событиях, окружавших битву при Красной горе, рождение Трибунала и пророчества о Нереваре возрожденном. Вот что я могу вам сказать. В ту пору, когда каймеры только оставили стада и шатры своих предков-кочевников и основали первые Великие Дома, мы любили даэдра и поклонялись им, как богам. Однако наши двемерские собратья презирали Даэдра и смеялись над нашими глупыми обрядами, предпочитая поклоняться Разуму и Логике. Поэтому между каймерами и двемерами шла, не прекращаясь, ожесточенная война, пока не появились Норды и не вторглись в Ресдайн. Только тогда каймеры и двемеры закрыли глаза на свою вражду и объединились, чтобы противостоять захватчикам. Когда норды были изгнаны, каймерский генерал Неревар и двемерский генерал Думак, научившиеся ценить и уважать друг друга, решили заключить мир между своими народами. Тогда я был всего лишь младшим советником Неревара. Королеву Неревара Альмалексию и его любимого советника Соту Сила не оставляли сомнения в долговечности подобного соглашения, учитывая острые разногласия между каймерами и двемерами, однако Неревару и Думаку удавалось поддерживать непрочный мир путем дипломатии и компромиссов. Но когда Дагот Ур, лорд Дома Дагот и близкий друг как Неревара, так и двемеров, принес нам доказательства того, что двемерский верховный конструктор Кагренак обнаружил Сердце Лорхана. Последний научился черпать от него силу и даже начал строить нового бога - грозное оружие и одновременно насмешку над верой каймеров. Узнав это, мы все призвали Неревара идти на двемеров войной и уничтожить эту угрозу верованиям и безопасности каймеров. Неревар был встревожен. Он пошел к Думаку, чтобы узнать, правду ли сказал Дагот Ур. Однако Кагренак был глубоко оскорблен и спросил Неревара, кем он себя возомнил, раз решил судить дела двемеров. Это встревожило Неревара еще больше, и он совершил паломничество к Холамаяну, священному храму Азуры, и Азура подтвердила, что Дагот Ур действительно был прав, и создание Нового Бога двемеров следует остановить любой ценой. Когда Неревар вернулся и передал нам слова богини, мы нашли в них подтверждение своим выводам и вновь призвали его к войне, осуждая его наивную веру в дружбу и напоминая Неревару о долге защищать веру и безопасность каймеров от безбожия и опасных стремлений двемеров. Тогда Неревар в последний раз отправился на Вварденфелл, надеясь, что переговоры и компромиссы вновь позволят сохранить мир. Но на этот раз бывшие друзьями Неревар и Думак крепко поссорились, а каймеры и двемеры начали войну. Двемеры были хорошо защищены стенами своей крепости на Красной горе, но хитрость Неревара позволила выманить большую часть армии Думака в поле и удерживать там, в то время как сам Неревар вместе с Даготом Уром и небольшим отрядом тайным путем пробирался к Палате Сердца. Там Неревар, король каймеров, сошелся с Думаком, королем гномов, и оба пали в изнеможении от тяжелых ран и истощающей магии. Увидев, что Думак пал, а Дагот Ур с остальными наступают, Кагренак направил свои инструменты на Сердце, и тогда, по словам Неревара, он увидел, как Кагренак и все бывшие с ним двемеры мгновенно исчезли с глаз. В тот самый миг двемеры бесследно исчезли отовсюду. Но инструменты Кагренака остались. Дагот Ур схватил их и отнес Неревару, сказав: "Этот глупец Кагренак уничтожил собственный народ этими предметами. Надо уничтожить их немедленно, пока они не попали в плохие руки". Но Неревар вознамерился держать совет со своей королевой и своими генералами, которые предвидели эту войну и чьими словами он больше не собирался пренебрегать. "Я спрошу Трибунал, как нам поступить с ними, ибо в прошлом они проявили мудрость, которой не нашлось у меня. Оставайся здесь, верный Дагот Ур, пока я не вернусь", - так Неревар поручил Дагот Уру охранять инструменты и Палату Сердца до своего возвращения. Затем Неревара отнесли к нам, ожидавшим его на склонах Красной горы, и он поведал нам обо всем, что произошло под горой. Неревар сказал, что двемеры использовали особые инструменты, чтобы сделать свой народ бессмертным, и что в Сердце Лорхана таится невиданное могущество. [Лишь позже узнали мы от иных свидетелей, что Дагот Ур считал двемеров погибшими, а не достигшими бессмертия. И никому не дано знать, что произошло там на самом деле.] Выслушав Неревара, мы дали совет, которого он просил: "Следует сохранить эти инструменты под нашей опекой ради благоденствия каймерского народа. Как знать, не было ли исчезновение двемеров временным - возможно, они лишь перенеслись в далекое измерение, откуда однажды могут вернуться, вернув с собой и угрозу нашей безопасности. А посему надлежит сохранить эти инструменты, изучить их и принцип их работы, чтобы на будущие поколения оградить себя от опасности". И хотя Неревар высказал серьезные опасения, он решил последовать нашему совету, но под одним условием: чтобы мы все вместе принесли торжественную клятву перед Азурой в том, что инструменты никогда не будут использованы тем нечестивым путем, каким собирались их использовать двемеры. Мы с готовностью согласились и по воле Неревара принесли торжественные клятвы. Затем мы с Нереваром вернулись в недра Красной горы и встретились с Даготом Уром. Дагот Ур отказался передать нам инструменты, говоря, что они опасны, и мы не должны их касаться. ОН вел себя странно, настаивая, что ему одному следует доверить инструменты, после чего мы заподозрили, обладание этими предметами каким-то образом повлияло на него. Теперь же я уверен, что он тайком узнал о силе инструментов и возжелал заполучить их для себя одного. Тогда Неревар решил силой забрать инструменты. Каким-то образом Даготу Уру и его приспешникам удалось скрыться, однако инструменты мы захватили и передали их Соте Силу для хранения и изучения. На протяжении нескольких лет мы хранили клятву, данную Азуре при Нереваре, но в это время Сота Сил в тайне изучал инструменты и разгадал их загадку. В конце концов он пришел к нам, принеся с собой видение нового мира и его гармонии, правосудия и чести для благородных, здоровья и процветания для простонародья и Трибунала как бессмертных покровителей и наставников. Посвятив себя созданию этого нового мира, мы совершили паломничество к Красной горе и преобразились силою инструментов Кагренака. И едва лишь мы завершили ритуалы и начали познавать свои новые возможности, лорд даэдра Азура предстала пред нами и прокляла нас за то, что мы преступили данные нами клятвы. Используя силу предвидения, она предрекла, что ее герой, Неревар, верный своей клятве, вернется, чтобы покарать нас за вероломство и сделать так, чтобы никогда больше эти нечестивые знания не могли быть использованы для глумления над богами и противодействия их воле. Но Сота Сил сказал ей: "Старые боги жестоки и капризны, они далеки от страхов и стремлений меров. Ваш век ушел. Мы - новые боги, рожденные во плоти, знакомые с нуждами своего народа и внимательные к ним. Избавь нас от своих угроз и порицания, дух непостоянства. Мы отважны и полны сил и не страшимся тебя". И тогда, в тот самый миг, все каймеры превратились в данмеров, и кожа наша стала, как пепел, и глаза - как пламя. Конечно, тогда мы могли видеть лишь, что произошло с нами, однако Азура сказала: "Это деяние принадлежит не мне, а вам. Вы выбрали свою судьбу и судьбы всего своего народа, и все данмеры разделят эту судьбу с вами, отныне и до скончания веков. Вы мните себя богами, но вы слепы, и вокруг лишь тьма". И Азура оставила нас одних в темноте, и мы все испытали страх, но приняли храбрый вид и вышли из недр Красной горы, чтобы строить мир нашей мечты. И был создаваемый нами мир славен и благороден, и вера данмеров горяча и полна благодарности. Поначалу данмеры испугались своего нового облика, но Сота Сил обратился к ним и сказал, что это не проклятие, а благословение, знак их изменившейся природы, знак особой милости, которую они получат как Новые Меры, уже не варвары, трепещущие перед призраками и духами, но цивилизованных меры, общающиеся напрямую со своими бессмертными друзьями и покровителями, тремя ликами Трибунала. И всех нас воодушевила речь и видение Сота Сила, и мы воспряли духом. И со временем мы ввели порядки и установления честного и справедливого общества, и в Ресдайн пришли тысячи лет мира, равенства и процветания, каких не знали иные, дикарские расы. Но под Красной горой выжил Дагот Ур. И хотя свет нашего смелого нового мира сиял все ярче, под Красной горой собиралась тьма, что была близкой родней яркому свету, который Сота Сил извлек из Сердца Лорхана Инструментами Кагренака. И мы сражались с растущей тьмой, и сооружали стены, чтоб отгородить ее от нас, но нам было не дано ее уничтожить, ибо исходила тьма из того же источника, от которого исходило наше божественное вдохновение. И вот в Морровинде наших дней, низведенном до статуса покорной провинции Западной Империи, когда слава Храма меркнет, а тьма с Красной горы сгущается, нам напоминают об Азуре и о возвращении обещанного ею героя. Мы ждали, слепые и во тьме, сущие тени, утратившие свой пылающий взор, пристыженные своим безумством, страшащиеся своего приговора и надеющиеся на свое избавление. Нам неизвестно, является ли чужеземец, претендующий на выполнение пророчеств о Нереварине, действительно нашим возрожденным старым соратником Нереваром, или же пешкой в руках Императора, или орудием в руках Азуры, или всего лишь случайным выскочкой. Но мы настойчиво требуем, чтобы ты почитал доктрину Храма и соблюдал рамки, разделяющие Иерограф и Апограф, и не разглашал то, о чем не следует говорить открыто. Поступай, как подобает верному жрецу, помня о принесенном обете послушания каноникам и архиканоникам, и все будет прощено тебе. Воспротивься мне, и узнаешь, каково бороться с богом. - Вивек
  3. http://a.icepic.ru/7636326.jpeg * Война Первого совета * Агриппа Фундилиус Этот очерк Имперского ученого Агриппы Фундилиуса основан на различных имперских и данмерских источниках и написан для западных читателей. Войной Первого совета называют произошедший в первом веке религиозный конфликт между данмерскими Домами: светскими (Двемер и Дагот) и ортодоксальными (Индорил, Редоран, Дрес, Хлаалу и Телванни). Первый совет был первым общим для всех темных эльфов органом управления, но в итоге он развалился из-за разных взглядов на используемые двемерами чары и волшебство, которые остальные Дома сочли нечестивыми. Светские Дома были малочисленны, но продвинуты как в плане политики, так и в магических искусствах. Они пообещали кланам нордов и орков земли и заручились их поддержкой. Сперва они с большим успехом повели боевые действия на севере Морровинда, заняв большую часть земель, ныне образующих округа Редоран, Вварденфелл и Телванни. Ортодоксальные Дома, силы которых были рассредоточены и плохо организованы, терпели поражение за поражением, пока во главе всех войск не встал генерал Неревар. Неревар заручился поддержкой кочевых варварских племен и решил дать главное сражение противнику у его крепости на Красной горе на острове Вварденфелл. Прибегнув к помощи эшлендерских разведчиков, он тактически перехитрил войска светских Домов и разбил их, вынудив оставшихся в живых искать убежища в двемерской твердыне на Красной горе. После непродолжительной осады измена открыла Неревару и его войскам проход в крепость, где они перебили вождей противника, однако сам Неревар получил смертельные ранения. За этим последовала массовая резня, и Дома Двемер и Дагот были уничтожены. Вскоре после этого Неревар скончался от полученных ран. Троим соратникам Неревара из ортодоксальных Домов - Вивеку, Альмалексии и Соте Силу - удалось взять под свой контроль вновь образованный Первый совет, переименовав его в Великий совет Морровинда, и впоследствии они стали богами-королями и бессмертными правителями Морровинда. Этих троих владык ныне называют Трибунал, или Альмсиви.
  4. Bandit

    Реманада

    http://a.icepic.ru/06c3e55.jpeg * РЕМАНАДА * Глава 1: САНКР ТОР И РОЖДЕНИЕ РЕМАНА В те времена Империя Сиродилов была мертва, хранясь лишь в памяти людской, ибо из-за войн, голода и несправедливости правителей Запад отделился от Востока, и Коловия жила по своим законам уже около четырех сотен лет. Сама земля стонала от такого раскола. Некогда великие западные короли Анвила и Сарчала, Фалькрета и Делодила гордыней и дурными привычками уподобились вороватым баронам и забыли о завете. В центральных же землях было не лучше, знатоки таинств и фальшивые проповедники погрязли в разврате и интригах, и пыльный трон пустовал уже многие поколения. О змеях забыли, никто не желал внимать их предупреждениям, земли полнились призраками и покрывались трещинами, ведущими в холодные гавани. Говорят, что даже Чим-эль Адабал, амулет славы королей, был утерян, и люди не понимали, зачем нужно искать его. В эти темные времена и появился король Хрол, вышедши из земель, лежавших за потерянным Твилом, с дружиной рыцарей, числом восемнадцать без одного, сынами и дщерями запада. Были Хролу видения грядущего пришествия змей, и искал он исцеления для земли своих предков. Наконец явился ему дух, который обликом своим напоминал Эль-Эстию, королеву древних времен, и в левой руке она несла драконий огонь Ака-тоша, а в правой руке - камни завета, в груди же ее зияла рана, изливающая пустоту на ее искалеченные ноги. Увидев Эль-Эстию и Чим-эль Адабал, Хрол и рыцари его возопили, и пали на колени, и взмолились о том, чтобы восторжествовала справедливость. Обратился к ним дух, и сказал: "Я - целительница всех людей и матерь драконов, но вы бежали от меня много раз, и я ныне бегу от вас, покуда вы не познаете мою боль, что умерщвляет вас и ваши земли." И дух бежал от них, но они разделились и пошли по холмам и лесам, чтобы найти ее, проклиная падение свое. Хрол и его оруженосец были единственными, кто смог найти ее, и король сказал ей: "Я люблю тебя, милая Алесс, супруга Шора и Аури-Эля и Священного Быка, и снова оживлю эту землю, не через боль, но через возвращение драконьих огней завета, дабы соединить восток и запад и восстановить все, что разрушено". И щитоносец стал свидетелем тому, что дух обнажился перед королем, и он вырезал на ближайшем камне слова "И ХРОЛ ЛЮБИЛ, ЛЕЖА НА ЭТОМ ХОЛМЕ", прежде чем умереть, увидев их союз. Когда пятнадцать оставшихся рыцарей отыскали короля Хрола, он был мертв после трудов своих, оставшись лежать на земляном холмике. Пошли они каждый своим путем, и некоторые из них лишились рассудка, а те двое, что добрались до своего дома за Твилом, ничего не сказали о Хроле, преисполнившись за него стыда. Но через девять месяцев этот земляной холмик вырос до размера горы, и стали шептаться об этом пастухи. Вокруг растущего холма собралась небольшая кучка верующих, видели они, как он вздрогнул в первый раз, и именно они назвали его Золотым Холмом, Санкр Тором. Сед-Йенна, так звали пастушку, что первой решилась забраться на холм, когда услышали они его первый крик. На самой вершине она увидела его - младенца, которого назвала Реман, что значит "Свет Людей". А на лбу ребенка был Ким-эль Адабал, мерцающий драконьими огнями давних божественных обещаний. Никто не осмелился помешать Сед-Йенне, когда она взошла по ступеням Башни Белого Золота и положила маленького Ремана на трон, где он заговорил, будто взрослый, и произнес: "АЗ ЕСМЬ СИРОДИЛ ПРИШЕДШИЙ". Глава 2: РЫЦАРЬ РЕНАЛЬД, КЛИНОК СВИНЬИ И в дни междуцарствия Чим-эль Адабал снова был утерян в жалких войнах королей-язычников. В те времена Запад и Восток не могли создать союза, и во всех землях, окружавших Сиродил, считали его гнездом змей и змеелюдей. В течение четырех сотен лет земля Ремана был расколота, и только усилиями верных рыцарей держались ее границы. История не сохранила имен этих рыцарей, но славились они остротой своих восточных мечей и цветом глаз, и ходил слух, что они ведут свой род от телохранителей старого Ремана. Один из них, по имени Ренальд, убедился в доблести Кулехайна и поддержал его на пути к трону. Лишь позже открылось, что Ренальд сделал это, чтобы быть ближе к Талосу, известному как Венец Бури, будущему великому императору Тайберу Септиму; и еще позже - что свинья обучала его. Добрая слава сопутствовала рыцарям, которые сражались под знаменем дракона и не знали другого, были они братьями друг другу раньше, за многие моря отсюда, и были они братьями теперь после взятия Белого Прохода. В венах их текла кровь вампира, и жили братья-рыцари долгие века, после Ремана охраняли они змеиного короля Версидью-Шайе. Змеиный капитан Вершу, ставший Ренальдом, стал защитником северо-запада, когда черный дротик поразил Савириен-Чорака. [Здесь страница обрывается, остальная часть этой древней книги утрачена.]
  5. http://a.icepic.ru/4812565.jpeg * Таинственный Акавир * Акавир означает "Земля Драконов". Тамриэль означает "Краса Рассвета." Атмора означает "Старый Лес". И только редгарды знают, что означает Йокуда. Акавир - это царство зверей. Ни люди, ни меры не живут в Акавире, хотя люди когда-то жили. Однако этих людей давно пожрал вампирский змеиный народ цаэски. А если бы их не съели, то эти люди рано или поздно перебрались бы в Тамриэль. Норды же покинули Атмору ради Тамриэля. А еще раньше эльфы перешли в Тамриэль из Альдмерис. А редгарды даже разрушили Йокуду, чтобы отправиться в путь. Все люди и меры знают, что Тамриэль - ядро творения. Здесь случится Последняя война, сюда боги низвергли Лорхана и оставили свою Адамантиновую Башню с секретами. Кто знает, что акавирцы думают о Тамриэле, но сами себя спросите: а зачем они пытались вторгнуться в него три раза, а то и больше? В Акавире живут четыре больших народа: камаль, цаэски, танг-мо и ка-по-тун. Когда они не слишком заняты вторжениеми в Тамриэль, то дерутся между собой. Камаль - это "Снежный Ад". Там живут демоны, целые воинства. Каждое лето они начинают таять от жары и вторгаются в Танг-Мо, но храбрый обезьяний народ непременно выдворяет их обратно. Однажды Ада-Сум Дир-Камаль, царь среди демонов, пытался завоевать Морровинд, но Альмалексия и Подземный Король разбили его на Красной горе. Цаэски означает "Змеиный Дворец", и они были когда-то главной силой Акавира (пока не пришел Тигродракон). Змеиный народ давно пожрал всех людей Акавира, и оттого, видимо, отчасти приобрел их обличие. Они высокие, красивые (хотя и страшные), покрыты золотой чешуей и бессмертны. Они поработили гоблинов с окрестных островов, те работают на них и дают свежую кровь. Владения цаэски раскинулись широко. Когда тамриэльцы думают о коренном народе Акавира, они думают именно о змеином народе, ибо один из них правил Сиродильской империей целых четыре столетия в прошлой эре. Это был потентат Версидью-Шайе, убитый Мораг Тонг. Танг-Мо означает "Острова Тысячи Обезьян". У обезьяньего народа много племен, но все они добры, отважны и простодушны (хотя многие к тому же и безумны). Когда нужно, они собирают огромные армии, поскольку все прочие народы Акавира время от времени пытаются их покорить. Они никак не могут определиться, кого ненавидят больше: змей или демонов, хотя, вероятно, змей все-таки больше. Когда-то обезьяний народ был заклятым врагом тигриного народа ка-по-тун, теперь же они союзники. Ка-По-Тун означает "Империя Тигродракона". Этим кошачьим народом правит божественный Тош Рака, Тигродракон. Сейчас у них великая империя, сильнее, чем у цаэски (только не на море). После того, как змеиный народ сожрал всех людей, они пытались перейти на драконов. Им удалось покорить красных драконов, но на выручку По-Туну прилетели черные. Разразилась ужасная война, ослабившая и кошек, и змей, а драконы погибли все. С той поры кошачий народ пытается стать драконами. Тош Рака - первый, кому это удалось. Это самый крупный дракон в мире, оранжево-черный, и у него очень много новых идей. "Сначала, - говорит Тош Рака, - мы должны истребить всех вампирских змей." А затем император Тигродракон намерен вторгнуться в Тамриэль.
  6. http://a.icepic.ru/5e0f00b.jpeg * Азирр Траджиджазери * Неизвестный автор Это нелепая книга, но так уж заведено у нас, каджитов. Как гласит пословица, "гзалзи ваберзарита маасзи", или "нелепость есть необходимость". Вряд ли кто-нибудь писал о том, о чем пишу я, а если и писал, то вряд ли это читали. Имперцы считают, что должны записывать все, что происходит с их народом во имя истории - но в Эльсвейре каждый котенок знает историю своего народа, впитывая ее с молоком матери. Мы пытаемся отвоевать нашу родину у алчного графа Лейавина, и относительно недавно наша борьба привлекла широкое внимание. Многие люди, имперцы среди них, хотели бы присоединиться к нам, но они не понимают нас. Впрочем, наши враги тоже не понимают нас, но так и задумано - еще одно оружие нашего народа, однако наши друзья не-каджиты должны знать, кто мы и почему поступаем так, как поступаем. Разум каджита не приспособлен для долгих раздумий. Мы просто делаем то, что делаем, а остальной мир может катится ко всем чертям. Мы не любим философствовать, и я не могу пообещать, что вы поймете нас, прочитав эту книгу. Попытайтесь усвоить простое правило, "к'зи но вано тзина уализз" - "Когда я противоречу себе, я говорю правду"." Мы - Ренриджра Крин. "Ухмылка наемника", "Смех безземельных", "Радостное отребье" - все три варианта перевода верны. Эти слова оскорбительны, но они забавляют нас, и поэтому мы приняли их. Наши сердца пылают от гнева, но наши лица спокойны. Мы сражаемся за свободу Эльвейра, но мы не союзники Гривы, символа нашей земли. Мы верим в справедливость, но не следуем законам. К'зи но вано тзина уализз. Это не правила, ведь в та'агра нет слова "правило". Мы называем их "тджиззрини" - "дурацкие идеи". 1. "Ваба До'Шур'до": "Быть смелым - хорошо" Мы сражаемся с могущественным противником, против нас сражается сама Империя Тамриэля. Наша цель благородна: защитить родину. Если мы проиграем, мы предадим наше прошлое и наше будущее. Наши мертвые - Ри'саллидад, что можно перевести как "мученики" - мученики в самом лучшем, истинном смысле этого слова. Мы ценим их жертву и в глубине души скорбим и оплакиваем их. Демонстрация нашей храбрости - наша улыбка, "крин". Это не значит, что мы все время скалимся, будто тупые обезьяны имга из Валенвуда. Мы радуемся встрече с противником. Равный, честный бой вызывает у нас скуку. Мы улыбаемся, зная, что в конце концов мы победим, и мы знаем, что наша улыбка злит врагов. 2. "Ваба Маасзи Ладжито": "Бежать - необходимо" Мы сражаемся с могущественным противником, против нас сражается сама Империя Тамриэля. Честь - это безумие. Да, мы любим Ренриджра Крин, которые пали в бою с силами Империи, но я уверяю вас, что у каждого из них был путь отступления, которым он (или она) не воспользовался и умер, сказав: "Проклятье". Когда великий сенч-рат приходит в степи Саймисил, он не может ни охотиться, ни спать - крошечные альфик прыгают ему на спину, кусают его и убегают, пока он поворачивается в их сторону. Упрямый сенч-рат может попытаться поймать их, но в конце концов он всегда уходит. Альфик - наши родичи, и мы также сражаемся с великим тигром Лейавина. Не пытайтесь стать союзником Ренридж, если вы привыкли к порядкам в огромной армии, уверенно шагающей вперед, которая даже не думает об отступлении. Спрятавшись в камышах, мы смеемся над этой самоубийственной глупостью и наблюдаем за бойней, которая неизбежно приходит следом. 3. "Фусозай Вар Вар": "Наслаждайся жизнью" Жизнь коротка. Если в последнее время вы не занимались любовью, то, пожалуйста, отложите эту книгу и займитесь делом. Найдите игривую девушку или горячего парня - или нескольких - в зависимости от того, что требует ваше сердце. Ни при каких обстоятельствах не стройте из себя недотрогу. Наша борьба против угнетателей может подождать. Хорошо. Еще раз приветствую вас. Мы, Ренриджра Крин живем и сражаемся, и знаем, что Лейавин и Империя не скоро будут побеждены. Скорее всего, победа придет уже после нашей смерти, но пока мы живы, мы не хотим, чтобы наши товарищи были хмурыми, скучными, бесцветными, трезвыми или девственниками. Если бы нам нужны были такие товарищи, мы бы присоединились к клинкам. Не осуждайте нас за наши непристойные шутки, наши пьяные загулы, наш лунный сахар. Лейавин отказал нам в этих удовольствиях, и поэтому мы относимся к ним очень серьезно. 4. "Фусозай Вар Дар": "Убивай без сожалений" Жизнь коротка. Очень коротка - многие узнали это, когда перешли дорогу Ренджира Крин. Мы сражаемся нечестно. Если враг смотрит нам в лицо, мы оцениваем наши шансы и можем даже улизнуть, если его меч слишком велик, но если враг стоит к нам спиной, мы сбиваем его с ног и ломаем ему шею, и его позвонки издают приятный хруст. Конечно, вы можете выбрать способ, который вам больше по душе. 5. "Азирр Дурраррисс": "Мы щедро даем людям" Мы не должны забывать о нашей цели. Мы сражаемся за наши семьи, за каджитов, которые были изгнаны с земель их предков, с плодородных берегов озера Макапи и реки Малапи. Это наша война, и их беда. Мы должны доказать им, что сражаемся за них, и их не совратит вражеская пропаганда. Грива, император и граф могут произносить речи, принимать законы и объяснять свои идеи народу, чтобы предотвратить неизбежную революцию. Сообщества, объявленные ими вне закона, такие как Ренриджра Крин, должны подкреплять свои слова делами. Недостаточно просто сражаться и смеяться над врагами. Нужно говорить с народом и убеждать его. Это война не солдат, но сердец. Если народ поднимется, угнетатели бегут, а мы победим. Защищай народ, раздавай золото и лунный сахар. Тогда их сердца будут принадлежать тебе. 6. "Азирр Траджиджазери": "Мы берем по праву сильных" Мы не должны забывать о нашей цели. Мы воры и разбойники, саботажники и контрабандисты. Если мы не можем захватить ферму, то сожжем ее дотла. Если имперцы, засевшие в нашей прекрасной древней крепости, не сдаются, мы обрушим ее им на головы. Если единственный способ прогнать лейавинцев - сделать эту землю непригодной для жизни, да будет так. Мы хотим вернуть нашу родину, нашу жизнь, какой она была двадцать лет назад, но, если нам это не удастся, мы удовольствуемся иной целью. Мы хотим отомстить. С ухмылкой.
  7. http://a.icepic.ru/83f69f0.jpeg * Бессмертная кровь * Неизвестный автор Луна и звезды скрылись от глаз, тихая ночь была темна. Городская стража зажгла факелы, но человеку, который постучался в дверь моей часовни, свет был не нужен. Я знал, что Моварт Пикуин ночью видит почти так же хорошо, как и днем - потрясающая способность, учитывая, что действовал он в основном по ночам. Его привел ко мне один из моих послушников. Взглянув на него, я решил, что он нуждается в исцелении - он был бледным, его кожа казалось почти прозрачной, а его лицо, некогда прекрасное, несло на себе отпечаток невыразимых страданий. Темные круги под глазами свидетельствовали о сильном утомлении, но его глаза горели ярким, почти безумным огнем.. Он отмахнулся от моего предложения исцелить его, хотя признал, что пришел поговорить об одном определенном заболевании. "Вампиризм, - сказал он и остановился, увидев мой удивленный взгляд. - Мне говорили, что ты можешь помочь мне понять его природу". "Кто это тебе сказал?" - спросил я, улыбнувшись. "Тиссина Грей". Я помнил ее. Храбрая, прекрасная воительница - она хотела с моей помощью разобраться в нагромождении правды и лжи о вампирах. Со дня нашей последней встречи прошло два года, и я не знал, помогли ли ей мои советы. "Ты говорил с ней? Как поживает госпожа?" - спросил я. "Она мертва, - холодно ответил Моварт, а затем, увидев мое потрясение, поспешил смягчить удар. - Она говорила, что твои советы очень помогли ей в ее охоте за неким вампиром. Когда я говорил с ней в последний раз, она охотилась за другим... И он убил ее". "Значит, моих советов оказалось недостаточно, - вздохнул я. - Так почему ты думаешь, что они помогут тебе?" "Много лет назад я сам был учителем, - ответил он. - Не в университете. Я был тренером в Гильдии бойцов и поэтому я знаю, что учителя нельзя винить в том, что ученик не задает правильных вопросов. А я собираюсь задать тебе правильные вопросы". Так он и сделал. Несколько часов подряд он засыпал меня вопросами, и я рассказывал, рассказывал ему все, что мог. Он ничего не говорил о себе и никогда не улыбался, внимательно глядя на меня и запоминая каждое мое слово. Наконец, вопросы начал задавать я: "Ты говоришь, что ты был тренером в Гильдии бойцов. Ты выполняешь задание Гильдии?" "Нет, - отрезал он, и в его глазах промелькнула усталость. - Если можно, я бы хотел продолжить беседу завтра ночью. Мне нужно поспать и подумать над всем этим". Я улыбнулся: "Ты спишь днем?" К моему удивлению, он улыбнулся в ответ, хотя его улыбка больше походила на гримасу боли: "Когда охотишься на кого-то, то поневоле перенимаешь привычки своей жертвы". На следующий день он снова обрушил на меня град вопросов, на этот раз более конкретных. Он хотел узнать о вампирах восточного Скайрима. Я рассказал ему о наиболее крупном племени, Волкихар - жестоких и безумных вампирах, чье дыхание леденит кровь в жилах их жертв. Я объяснил, что они живут подо льдом далеких озер и выходят на поверхность только для того, чтобы напиться крови. Моварт Пикуин внимательно выслушал меня, задал еще несколько вопросов и, наконец, собрался уходить. "Меня не будет несколько дней, - сказал он. - Но я вернусь и расскажу тебе, помогли ли мне твои советы". Он сдержал свое слово - четыре дня спустя он пришел ко мне в часовню сразу после наступления полуночи. На его щеке был свежий шрам, но на его лице сияла мрачная, но довольная улыбка. "Твои советы очень помогли мне, - сказал он. - Но тебе следует знать, что у Волкихар есть еще одна особенность, о которой ты не упомянул. Они могут протянуть свои руки сквозь толщу льда, не сломав его. Это был неприятный сюрприз - один из них схватил меня без предупреждения". "Любопытная подробность, - заметил я, смеясь. - И ужасная. Тебе повезло". "Я не верю в удачу, только в тренировку и подготовленность. Твои сведения помогли мне, а мои навыки рукопашного боя решили судьбу этого кровососа. Я никогда не доверял оружию. Слишком много неизвестных факторов. Даже лучшие оружейники порой куют плохие клинки - но ты всегда знаешь, на что способно твое тело. Я знаю, что могу нанести тысячу ударов, не потеряв равновесия - если, конечно, первый удар остается за мной". "Первый удар? - пробурчал я. - Значит, тебе нельзя попадать в засаду".” "Вот почему я пришел к тебе, - сказал Моварт.- Ты знаешь об этих чудовищах все, все о каждой их проклятой разновидности. Теперь ты должен рассказать мне о вампирах северного Валенвуда". Я сделал то, о чем он просил меня, и снова его вопросы стали суровой проверкой моим знаниям. Мне нужно было рассказать ему о многих племенах. О Бонсаму, которых можно было отличить от босмеров только при свете свечи, о Кирилт, которые могли растворяться в тумане, о Йекеф, которые заглатывали людей целиком, об ужасных Телбот, которые убивали детей, чтобы занять их место в семье и много лет терпеливо ждать, убивая одного родственника за другим. И он снова простился со мной и пообещал вернуться через пару недель. Моварт вернулся после полуночи. На этот раз на нем не было свежих шрамов, но новые сведения были. "Ты ошибался, утверждая, что Кирилт не может обернуться туманом, если столкнуть его в воду, - сказал он, дружески похлопав меня по плечу. - К счастью, в газообразном состоянии он не может уйти далеко, и мне удалось выследить его". "Должно быть, он был без ума от страха. Твои познания все увеличиваются, - заметил я. - Хотел бы я, чтобы у меня был такой послушник". "А теперь расскажи мне о вампирах Сиродила", - сказал он Я рассказал ему все, что мог. В Сиродиле жило только одно племя - могущественный клан, который изгнал всех конкурентов так же, как это сделали сами имперцы. Никто не знал о них ничего, ибо они превзошли себя в искусстве притворства. Если они хорошо питаются, их невозможно отличить от обычных людей. Они были более культурными и цивилизованными, чем вампиры из провинций; они предпочитали пить кровь спящих людей... "Их будет нелегко застать врасплох, - нахмурился Моварт.- Но я найду одного из них и расскажу тебе все, что узнаю. После этого ты расскажешь мне о вампирах Хай Рока и Хаммерфелла, Эльсвейра и Чернотопья, Морровинда и острова Саммерсет, да?" Я кивнул и понял, что охота стала для него делом всей жизни. Таким, как он, намеков никогда не достаточно. Он должен узнать все. Он пропал на целый месяц, а когда вернулся, то даже в темной часовне я разглядел его отчаяние и разочарование. "Я потерпел неудачу, - сказал он, пока я зажигал свечу. - Ты был прав. Я не смог найти ни одного из них". Я поднес свечу к моему лицу и улыбнулся. Он был поражен, увидев бледность моей кожи, вечный голод в моих глазах и мои зубы. О да, думаю, что мои зубы действительно стали неожиданностью для этого человека, который не мог позволить себе неожиданностей. "Я не ел уже семьдесят два часа", - объяснил я и бросился на него. Он не успел нанести ни первого удара, ни последнего.
  8. http://a.icepic.ru/e690b47.jpeg * Пираты Абесинского моря * Внезапный шторм нарушил все планы капитана Сараджи. Она разглядывала сломанную мачту и разорванные паруса пиратского шлюпа. Мало того, что всю добычу смыло за борт, придётся заштилеть судно, пока они не смогут починиться. «Приплыли», — первый помощник капитана Хуруз был мрачен. «Раз мы видим другой корабль, то ещё ничего не потеряно, не сомневаюсь», — ответ капитана сопровождался гортанной усмешкой. «Двигаться мы не можем, но по-прежнему на плаву. Вечно ты думаешь о самом плохом». «Безопаснее, чем… вон тот другой корабль?» Сараджа повернулась, оскалив зубы: «Наш новый корабль, хотел ты сказать?» Хуруз оценил на глаз расстояние и промолвил задумчиво: «Не так далеко. Давайте спускать шлюпку». В следующий момент экипаж каджитов был готов грести к другому судну, бросившему якорь у песчаной косы и выглядевшему совершенно неповреждённым. Когда они приблизились, Сараджа тщательно осмотрела палубу. Всё спокойно, никого не видно — идеально для грабежа. Хуруз медленно карабкался наверх, к тёмной утробе корабля. Он должен справиться с охраной, а потом экипаж займёт палубу. Тихо ступив на борт, Хуруз быстро оглядел нос и корму. Охраны нет. Он перегнулся через поручень и посигналил экипажу. Пираты поднимались один за другим, бесшумно заполняя палубу. И вот они все, с оружием в руках, на борту безмолвного корабля. «Слишком большой корабль для прогулочного», — прошептал Хуруз капитану. «И слишком мирный для военного». Сараджа кивнула, показывая на дверь каюты. «Они прячутся там», — еле слышно ответила она. «Пора им убираться с моего корабля». С громким боевым кличем Хуруз распахнул дверь каюты. Вслед за ним с выпущенными когтями и обнажённым оружием ввалились остальные пираты, но тут же встали, не сделав в беспробудной тьме и десятка шагов. — В чём дело? — Скорее! Дайте свет! Один из пиратов достал трут и ударил кремнём. Он медленно поднял факел, пламя которого отразилось в десятках зеркал, расставленных по всей каюте. — Клянусь Джоун и Джоуд, котринги! — Мёртвые котринги! Сараджа приказала возвращаться на их искалеченный корабль, но приказ опоздал. Никто из просто видевших Багровый корабль не прожил достаточно долго, чтобы успеть рассказать о встрече, а их экипаж не просто видел — побывал на нём.
  9. Bandit

    Ночь слез

    http://a.icepic.ru/f152b46.jpeg * Ночь слез * Дранор Селет Пусть его название и забыто многими, Саартал сыграл огромную роль в истории Скайрима. На этом месте стояло первое крупное нордское поселение, один из первых городов людей в Скайриме, и старейшая известная столица их государства. Здесь же разыгралась ужасная трагедия, когда эльфы попытались изгнать нордов из Скайрима, но вызвали только гнев Исграмора и его легендарных Пяти сотен Соратников, которые выбили эльфов из Скайрима и навсегда сделали его домом для нордов. Все это известно, но мало что - кроме этого. Что произошло в Ночь слез, когда Саартал был разрушен? Что заставило эльфов пойти на такую неприкрытую, хладнокровную жестокость? И почему ответ нордов был столь суров? Вингальмо в своем трактате о древней истории альтмеров предполагает, что эльфы Меретической эры, вместе со своими современниками, ранними двемерами, обладали высокой культурой, невиданной более в Тамриэле. Мощь их цивилизации превосходила все, чего мы могли бы ожидать от той эпохи. Хотя конкретных объяснений автор не приводит, я полагаю, что этот труд - в сравнении с ранними работами Хесефа Хирирниса - позволяет предположить, что за событиями той ночи в Саартале стояло нечто большее. Истинные причины, приведшие к Ночи слез, скрыты от нас в глубине веков, но я полагаю, что на карту тогда было поставлено нечто куда более важное, чем просто борьба за территории или контроль над Скайримом. Я полагаю, что саартальские события были сконцентрированы вокруг чего-то весьма конкретного. Норды нашли что-то глубоко под землей, когда строили свой город. Они попытались сохранить находку в тайне, но эльфы узнали о ней и возжелали обладать ею. Потому они и штурмовали Саартал: они хотели не изгнать нордов, а заполучить могущественный артефакт. Я думаю, что Исграмор знал, что именно эльфы найдут под Саарталом, и собрал своих людей, чтобы отбить драгоценную находку. Когда норды снова получили контроль над Скайримом, они погребли предмет раздоров глубоко под землей и запечатали его. Время лишило нас этого знания, но я надеюсь, что Время когда-нибудь подтвердит правоту моих слов. Мы приложим все усилия, чтобы найти Саартал и вновь обрести утраченное сокровище
  10. http://a.icepic.ru/044556e.jpeg * Маннимарко, Король Червей * Хориклес О, Артейум, священный остров! Здесь волшебством наполнен воздух, И средь домов, и меж цветов играет ветер нежный, Спускаясь с зелени холмов под пену вод безбрежных, Весна под сводами дворцов туманом сладким тает. Сей остров орден мудрецов от глаз чужих скрывает: Великих тайное собранье мужей, что славны благородством. С паденья Реманов когда минуло двадцать дюжин лет, Студентов пара начала у мудрецов свое ученье. У первого душа светла, второго мучают сомненья: И Маннимарко познавал глубины древних фолиантов, Он смерти тайны постигал путями некромантов. Прельстился властью он тогда, не мил стал ему свет. А друг его, Галерион, был добрым нравом славен он, Оставить темные дела безумца попросил. Он молвил: "Зло не для тебя, не трать волшебных сил". Лишь усмехнулся темный маг и удалился прочь, Принял его холодный мрак, взяла в объятья ночь. Сеть грязных помыслов своих продолжил он плести потом. О, Артейум, священный остров! С бедою справится непросто, Хоть жуткой правды лик раскрыт, ничтожно было наказанье - От Манимарко был закрыт на остров путь за те деянья. И он отплыл на материк, разжечь чтоб смерти пламя. "Того, кто носит волчий лик, вы к овцам отослали!" - Хоть восклицал Галерион, менять решенье было поздно "Не нужно больше слов о нем", - ответ последовал старейшин. Наш юный маг не в первый раз узрел их бессердечность, От посторонних скрыты глаз, надменны и беспечны. Наш юный маг не в первый раз решил покинуть Артейум, Чтобы до всех свободных рас, построив Гильдию свою, Искусство магии донесть, величье сил древнейших. Потом не раз поэт воспел благие всходы его дел. Мир изменил Галерион, разрушил псиджиков оковы, Но вскоре тлен увидел он: под гнетом тьмы были готовы Селенья пасть и города, чума грозила Тамриэлю - Лесам, озерам и морям. Взалкавши крови, словно зверем Стал безрассудный Маннимарко, над миром власти захотел. От колдунов со всех краев к нему стекались подношенья: Младенцев кровь и мертвых тел усохшие останки, В которых жар разврата тлел, отравы, яд, поганки - Всю гадость мира собирал владыка безобразный. Будто паук он сеть сплетал в чертогах своих грязных. Король червей. О, Маннимарко! Он мерзким личам дал рожденье. Безумной жаждой разрушенья, чумой, проказой, разложением Его душа и плоть его отравлены навеки, Хоть сердце билось у него, он не был человеком: В прогнившем теле существа по венам слизь бежала. Вразрез с законом естества из-под земли вставала Армада падших мертвецов, больного колдовства творенье. Проклятья древних артефактов давали силу Маннимарко. Узрел когда Галерион, беда какая статься может, Жизнь посвятить поклялся он тому, чтоб зверя уничтожить И мир избавить от напасти. Он Магов гильдию покинул, Что прозябала в глупых распрях, пока чума грозила миру. На север он дружину двинул, согреть чтоб горы битвой жаркой. В краях червей и разложенья случилось страшное сраженье. Галерион воззвал пред тем: "Король червей, сдавайся! Как и положено тебе, в могилу возвращайся!" Ужасным хохотом ответ в ущелье отозвался: "Ты первым, неразумный дед, в могилу отправляйся!" Схлестнулись маги в тот же миг со скверны темным порожденьем. Огонь и лед сей край объяли, и в страхе горы задрожали. Разрядов молний хоровод кружился в танце диком, Бурлил войны водоворот, сплетенье сил великих. По зову тьмы тела бойцов из пепла поднимались И в пепел вновь в пылу боев безмолвно обращались. Нет счета душам, что в ту ночь во мгле навек пропали. Галерион непобедимый, как будто лев неукротимый, Сражался с нежити ордой неистово и смело, И сердце яростью святой в груди его горело, Свет привнося во мрак теней. Сей маг не устрашился В момент, когда Король Червей из логова явился И показал свое чело, свой жуткий лик, досель незримый. Раздался богомерзкий крик, и пасть беззубая разверзлась. И с каждым выдохом своим проклятья изрыгая, И воздух испражненьем сим, зловоньем, наполняя, Луну и звезды погасил, мир погрузил во тьму - Он бился не жалея сил, но все же пал в бою: Король червей покинул мир, он в небытие навек низвергнут. Избавлен мир от мерзкой скверны, и некроманты прочь бежали, Забыв забрать во тьму с собой червя проклятые творенья, Что с той поры нашли покой под магов строгим наблюденьем. С тех пор не меркнет яркий свет, что магией зажжен: Хотя прошло немало лет, почил Галерион, Но память о его деяньях хранят истории скрижали. И все же темными ночами, когда весь город засыпает, Когда луна на небе спит в безмолвной тишине, И лишь на кладбище огни колышутся во мгле, Друзья мои, в тот час ночной одну лишь мысль лелейте Что после смерти ждет покой. Молитесь и надейтесь Что власти Короля Червей никто из смертных не познает!
  11. Bandit

    Кодекс Малаката

    http://a.icepic.ru/7e21b1c.jpeg * Кодекс Малаката: Крепости орков глазами наемника * Аманда Аллейя, наемница "Никому не превзойти орка". Излишне говорить, как часто я слышала эти слова, сказанные хвастливым тоном в какой-нибудь грязной таверне, как часто ее во всю мощь выкрикивали мои коллеги-наемники в запале. Но я солгу, если буду утверждать, что в крепостях орков эти слова не являются правдой. Я очень скептически отношусь к заявлениям о том, что "традиции" и "путь предков" помогают лучше владеть оружием, но для орков, судя по всему, верность заветам предков - действительно кратчайший путь к победе. Позволю себе начать немного издалека. Как утверждают орки, они с самого появления своей расы жили в крепостях. Крепость - это как минимум укрепленный лагерь, как максимум - неприступная цитадель. Каждый мужчина, женщина и ребенок в крепости с самого рождения обучаются тому, как оборонять ее. Все оружие и все доспехи изготавливаются прямо в крепости, и вся еда, которую добывают на охоте орки-воины, приносится в крепость, чтобы накормить всех жителей. Орки там не признают никаких законов, кроме своих собственных - неписаного "Кодекса Малаката", названного в честь одного из их богов, которого иногда еще называют Молохом. Большая часть этих законов проста и понятна - не кради, не убивай, не нападай без причины (хотя здесь, похоже, есть длинный список исключений). Но в крепостях нет тюрем. Их заменяет Цена Крови. За свои проступки ты платишь либо товарами, либо кровью, пока жертва не будет удовлетворена. А вы не хуже меня знаете, что крови у орка немало. Кодекс также определяет, кто управляет крепостью. Вождем обычно становится самый сильный мужчина, он принимает все решения, в том числе насчет того, не нарушен ли Кодекс Малаката. Все женщины в крепости - либо жены вождя, либо его дочери, за исключением знахарок, которые занимаются духовными сторонами жизни и целительством, когда требуется. Если возникают серьезные конфликты, они решаются путем быстрых, но кровавых схваток, а те, кому не по пути с вождем, обычно изгоняются из крепости и живут среди нас. Каждый орк вырастает с четким убеждением, что за все нужно бороться, а если за что-то сражаться не стоит, то это и не заслуживает упоминания в Кодексе. В крепостях орки живут по своим обычаям и не любят чужаков. Все, что я знаю, я знаю потому, что огромное множество орков покидает крепости, чтобы стать наемниками или солдатами, и после пары кружек меда они обычно готовы поговорить о своем доме. Я слышала, что иногда орки могут объявить неорка "родичем по крови", и такой родич может жить в крепости как полноправный член клана, но мне никогда не доводилось услышать о каком-то конкретном примере. При всех странностях орочьих законов и традиций Кодекс Малаката действительно воспитывает из орков достойных воителей. В них есть целеустремленность, которая отсутствует у обычных наемников. Они не боятся вытащить оружие из ножен и решить проблему открыто - полагаю, в этом и заключается главное различие между выходцами из крепостей и городскими орками. Имперские законы позволяют нам урегулировать споры через людей, назначенных императором, а Кодекс Малаката требует, чтобы ты сам решал свои проблемы. И это хороший ход мысли, когда ты ведешь жизнь наемника.
  12. http://a.icepic.ru/892b82c.jpeg * Ингол и морские призраки * Mассер и Секунда пересекли небо над людьми Исграмора, когда те пристали на ладьях к скалистым берегам мыса Голова Хсаарика, прибыв из Атморы в Мерет. Челны заполонили весь берег, но Исграмор не нашел среди них ладьи родича своего Ингола. Исграмор повелел морским призракам вернуть его родича, и могучий ветер поднялся в небесах. Море вспенилось и всклокотало, и надвинулась злая буря. Исграмор взялся за весла и в одиночку поплыл в бушующее море. На Море Исграмор схватился с морскими призраками, и буря носила его вдоль рваных берегов. Четыре недели не унимался шторм, но наконец выдохся. К следующему рассвету холодный прибой выбросил ладью Ингола, однако мстительные морские призраки уже забрали самого Ингола и его соплеменников. В своей невыносимой скорби Исграмор зарубил дюжину дюжин тварей и сжег их в честь своего павшего сородича. По атморской традиции насыпали курган и погребли Ингола с обрядами и почестями вместе с соплеменниками его глубоко под скалистыми уступами мыса Голова Хсаарика - то были первые Дети Неба, погибшие в Тамриэле.
  13. Bandit

    Дети свиньи

    http://a.icepic.ru/3c65553.jpeg * Дети свиньи * Тистон Бэйн Никто - ни старейший из темных эльфов с горы Дагот Ур, ни сам Древний Мудрец Солитьюда - не помнят такого времени, когда бы орки не разоряли наш славный Тамриэль. Какой бы безумный и злокозненный даэдра из Обливиона их ни сотворил, едва ли он мог бы создать более стойкую угрозу благополучию цивилизованных народов Тамриэля, нежели эти несносные орки. К счастью, орков легко отличить от прочих гуманоидов по размеру - обычно ростом они в сорок пертанов роста, а весом в пятнадцать тысяч ангэдов - их звериным свиноподобным чертам и их зловонию. По существу своему они кровожадны, аморальны, недалекого ума и нечестивы. Давно уже следовало цивилизованным народам Тамриэля очистить землю от этого зла, но свирепость, звериная хитрость и удивительная верность племени, сделали орков удивительно живучими, подобно пиявкам в стоячем пруду. Сказания о варварских обычаях орков появились еще до летописных свидетельств. Когда Джастиага писала о том, как орден Диагны присоединился к армиям Даггерфолла и Сентинеля с тем, чтобы "зажать злобных орков в угол в их древнем оплоте Орсиниум... и выжечь все их семя очистительным огнем" в 1E 950, она предполагала, что всем читателям известна дикая жестокость орков. Когда осада завершилась через тридцать лет, унесши жизни немалого числа героев, включая Гэйдена Шинджи, а разрушение Орсинума разбросало уцелевших орков по всем Ротгарианским горам, она написала: "Свободные люди возрадовались тому, что их древний враг повержен и рассеян". Очевидно, что орки наводили ужас на залив Илиак по меньшей мере с самого начала Первой эры.
  14. Bandit

    Дети неба

    http://a.icepic.ru/2769caa.jpeg * Дети Неба * Норды считают себя детьми неба. Они называют Скайрим Глоткой Мира, ибо именно там небо выдыхает на землю и формирует ее. Они считают себя вечными чужеземцами и захватчиками, и даже когда они захватывают другие народы и правят ими, они не чувствуют родства с этими людьми. Дыхание и голос на Севере считаются жизненной сущностью. Когда они побеждают сильного врага, они забирают его язык как трофей. Эти языки вплетаются в веревки, которые могут удерживать речь, подобно зачарованию. Сила нордов может быть выражена в крике, как киай акавирских мечников. Сильнейшие из их воинов называются "языки". Когда норды атакуют город, они не используют ни осадных машин, ни кавалерии; языки выстраиваются в клин перед воротами, и набирают в грудь побольше воздуха. Потом их вождь выкрикивает киай, ворота падают, и воины с топорами врываются в город. Криками можно затачивать мечи или наносить удары по врагам. Обычно такой крик бьет врага в спину. Сильный норд своим боевым криком может вдохнуть в людей силы продолжать бой или рычанием остановить сражающегося воина. Величайшие из нордов могут докричаться до определенных людей за сотни миль, а также передвигаться при помощи крика. Самые могущественные из нордов вообще не могут разговаривать, не причиняя разрушений. Им приходится объясняться знаками или писать. Чем дальше к северу вы заходите в Скайрим, тем могущественнее становятся люди, и тем меньше они нуждаются в жилищах. Ветер необходим Скайриму и нордам; те, кто живет на дальних пустошах, всегда носят ветер с собой.
  15. http://a.icepic.ru/c65a91c.jpeg * Анналы Драконьей стражи * Примечание писца: Нижеследующее мною добросовестно переписано из анналов Драконьей стражи Храма Небесной гавани за 2800-2819 годы (4329-4338 по Старому Календарю), брат Аннул, 2Э 568. 2801: Император Кастав вновь приказал Драконьей страже похитить молодых воинов в Маркарте и Хролдане, дабы убедиться, что ярлы выполняют нормы по рекрутам. Официальный протест нашего Мастера был как всегда отклонен. Это еще больше осложнит наши взаимоотношения с местным населением, хотя на деле "пленники" живут и обучаются вместе с остальными послушниками. 2804: Когда началось Винтерхолдское восстание, наш Мастер отказалась выполнять приказ, предписывавший отправить Драконью стражу на помощь в подавлении восстания. Император повелел отрезать нам пути снабжения, однако мы договорились с местным населением Предела и перешли на самообеспечение. Грандмастер поддержал действия нашего Мастера на том основании, что приказ противоречил Клятве Верности. 2805: Храм в осаде. В Винтерхолд отправили неразумного Калиэна, и тот разграбил город. Недаром его отказались принять в Драконью стражу. Но здешний народ не отличает одних акавирцев от других. Все годы, ушедшие на построение доверительных отношений с народом Скайрима, пропали даром. 2806: Мы узнали о том, что Реман II (благословенно его имя) вхошел на престол, когда с Храма сняли осаду. Мы предоставили почетный караул для первого визита Императора в Скайрим, и престиж Храма значительно возрос. 2809: До нас дошли сообщения о драконе на востоке. Немедленно были отправлены разведчики, и те обнаружили его следы, однако дракон скрылся при нашем приближении. Уцелевшие твари стали весьма осмотрительны. 2812: Мы наконец-то получили санкцию Императора на возведение Стены Алдуина. Прибыли ремесленники из Храмов по всей империи и взялись за этот грандиозный труд под руководством нашего Мастера, как тому и надлежит быть, ибо в знаниях о драконах она превосходит всех. 2813: Работа над Стеной Алдуина продвигается. Мастер отстранила от работ ряд ремесленников (из западного Храма, который не требуется называть - его насельники прекрасно всем известны своей горделивой спесью), что замедлило работы, однако мы не должны делать никаких уступок. Стена Алдуина - наш дар тем, кто придет после нас. 2815: Грандмастер посетил летом Храм, дабы осмотреть, как продвигается работа над Стеной. К нему поступали жалобы о расходах (не приходится сомневаться, откуда), однако Стена так впечатлила его даже в незавершенном виде, что он вручил нашему Мастеру грамоту на истребование средств с императорской печатью. Больше задержек не будет! Дальнейшие сообщения о драконах на востоке, подтвердить которые не удалось. 2818: Благоприятный год. Стена Алдуина закончена, дракон обнаружен и убит, а Император Реман II лично прибыл, чтобы официально открыть Стену. Кровавую Печать торжественно освятили в присутствии всего состава Драконьей стражи Скайрима - это великая честь, которой не каждый Храм может похвастаться.
  16. http://a.icepic.ru/14fd101.jpeg * Кузница, молот и наковальня * Автор: Адольф Эритий Данные записи были найдены в развалинах у Старого Хролдана. Насколько я могу судить, они принадлежат Торбальду, кузнецу сомнительной славы, который умер незадолго до начала правления Тайбера Септима. По слухам, он не знал грамоты, и так как эти записи, по-видимому, написаны его подмастерьем, слухи, скорее всего, верны. Я не стал исправлять эти тексты, поскольку они наверняка имеют историческую ценность. Итак, без лишних предисловий - излияния Торбальда: Это вам тут не книжка про то как быть виликим кузнецом. Так что нечиво это читать. Тут просто мои записки, потомушто я становлюсь старый и тупой и забываю, што к чиму. Это мои сопственные приемы, как делать всякии штуки. Жилезные доспехи и оружие. Много жилезных слитков и немного кожаных ремней. Стальные доспехи и оружие. Много стальных слитков, чуток жилеза и немного кожаных ремней. Акромя стальных пластинчатых. Для них еще надобно корунд. Кожаные доспехи и оружие. Какой дурак будит делать кожаное оружие? Для кожаных доспехов нужна кожа. Большие кусманы и малинькие кусочки. Как и для сыромятной брони. И клепаной брони. И ламелярной брони тоже. Для нее еще надо немного стали. И курунда. Без корунда не выйдет ламелярная броня. Так выйдит одна фигня. Двемирские доспехи и оружие. Обрезки двемирского метала, немного жилеза и чуток кожаных ремней. Мне надоело говорить про кожу, она и так всюду нужна. Ты чиво, и это записываишь? Идиотина! Ты думай башкой-то, чиво писать, а чиво нет. (Торбальд - старая жирная скотина) Ильфийские доспехи и оружие. Эльфы с гномами не ладили. Но ты про это не знаишь. Для ильфийских штук нужен лунный камень и чуток жилеза. Кроме золоченых штук. Надо добавить ртути, чтобы зделать золоченые ильфийские доспехи. Орочьи доспехи и оружие. Надо орихалка и чутка жилеза. (Торбальд терпеть ни можит орков) Эбонитовые доспехи и оружие. Нужон тока эбонит. Никакова жилеза. Ни чуточки. Хоть и захочится, но не надо. Стикляные доспехи и оружие. Надо малахиту и нимнога лунного камня. Проклятьи, нелюблю работать с малахитом. Даидрические доспехи и оружие. Ага, так я и дал это запесать, сичас! (Он использует серца даэдра. Я ни знаю, где он их дастает) Все. Можишь дальше не песать. Хватит, говорю тибе! Постскриптум: на последней странице осталась большая клякса и несколько пятен крови. Будет справедливым заключить, что Торбальд бил своего подмастерья. Нельзя, однако, узнать, обнаружил ли Торбальд побочные комментарии ученика. -- Адольф Эритий
  17. http://a.icepic.ru/14fd101.jpeg * Кузница, молот и наковальня * Автор: Адольф Эритий Данные записи были найдены в развалинах у Старого Хролдана. Насколько я могу судить, они принадлежат Торбальду, кузнецу сомнительной славы, который умер незадолго до начала правления Тайбера Септима. По слухам, он не знал грамоты, и так как эти записи, по-видимому, написаны его подмастерьем, слухи, скорее всего, верны. Я не стал исправлять эти тексты, поскольку они наверняка имеют историческую ценность. Итак, без лишних предисловий - излияния Торбальда: Это вам тут не книжка про то как быть виликим кузнецом. Так что нечиво это читать. Тут просто мои записки, потомушто я становлюсь старый и тупой и забываю, што к чиму. Это мои сопственные приемы, как делать всякии штуки. Жилезные доспехи и оружие. Много жилезных слитков и немного кожаных ремней. Стальные доспехи и оружие. Много стальных слитков, чуток жилеза и немного кожаных ремней. Акромя стальных пластинчатых. Для них еще надобно корунд. Кожаные доспехи и оружие. Какой дурак будит делать кожаное оружие? Для кожаных доспехов нужна кожа. Большие кусманы и малинькие кусочки. Как и для сыромятной брони. И клепаной брони. И ламелярной брони тоже. Для нее еще надо немного стали. И курунда. Без корунда не выйдет ламелярная броня. Так выйдит одна фигня. Двемирские доспехи и оружие. Обрезки двемирского метала, немного жилеза и чуток кожаных ремней. Мне надоело говорить про кожу, она и так всюду нужна. Ты чиво, и это записываишь? Идиотина! Ты думай башкой-то, чиво писать, а чиво нет. (Торбальд - старая жирная скотина) Ильфийские доспехи и оружие. Эльфы с гномами не ладили. Но ты про это не знаишь. Для ильфийских штук нужен лунный камень и чуток жилеза. Кроме золоченых штук. Надо добавить ртути, чтобы зделать золоченые ильфийские доспехи. Орочьи доспехи и оружие. Надо орихалка и чутка жилеза. (Торбальд терпеть ни можит орков) Эбонитовые доспехи и оружие. Нужон тока эбонит. Никакова жилеза. Ни чуточки. Хоть и захочится, но не надо. Стикляные доспехи и оружие. Надо малахиту и нимнога лунного камня. Проклятьи, нелюблю работать с малахитом. Даидрические доспехи и оружие. Ага, так я и дал это запесать, сичас! (Он использует серца даэдра. Я ни знаю, где он их дастает) Все. Можишь дальше не песать. Хватит, говорю тибе! Постскриптум: на последней странице осталась большая клякса и несколько пятен крови. Будет справедливым заключить, что Торбальд бил своего подмастерья. Нельзя, однако, узнать, обнаружил ли Торбальд побочные комментарии ученика. -- Адольф Эритий
  18. http://a.icepic.ru/305ae00.jpeg * Велек Сейн. Король абесинских пиратов * Вырывай глаза, приятель, уши заливай свинцом, Чтоб не видеть этот ужас, чтоб не слышать страшный стон, Позабудь свою команду, расставайся-ка с ларцом. Это Велек приближался, кровь кипела на воде. Выбирай петлю по вкусу или по доске иди, Поспешай-ка за борт быстро, побросай свои мечи, От тех тварей, что без сердца, милосердия не жди. Ведь Король пиратов близко, кровь кипела на воде. Будь ты галеон имперский или ловкий ялик эльфов, Раскрошат тебя на щепки, погрузишься ты на дно, А пока побудь игрушкой, ведь пиратам все равно. Не видать тебе рассвета, кровь кипела на воде. Разорвет он вас на части, да закусит сердцем он, Ему чуждо состраданье, его взор горит огнем, Впереди лишь море боли - плачьте-плачьте, слабаки. Велек Сейн прошел по морю, кровь кипела на воде.
  19. Bandit

    Аэдра и даэдра

    http://a.icepic.ru/615bdf9.png * Аэдра и даэдра * Hепосвященным свойственно путаться в таких понятиях, как боги, демоны, аэдра и даэдра. Их нередко используют как взаимозаменяемые. "Аэдра" и "даэдра" - это не обобщенные термины. Они эльфийского происхождения и выражают точные понятия. Азуру относят к даэдра как в Скайриме, так и в Морровинде. "Аэдра" обычно переводят как "предки", и более точного перевода с эльфийского на сиродильский не существует. Приблизительное значение "даэдра" - "не наши предки". Это различие принципиально для данмеров, фундаментальный раскол в идеологии которых отражен в их мифической генеалогии. Аэдра ассоциируются с застоем, даэдра же - с изменением. Аэдра создали мир смертных и прикованы к Костям Земли. Даэдра, которые не могут создавать, обладают силой изменения. Божественный договор создания предполагает, что аэдра можно убить. Свидетельства тому Лорхан и луны. Изменчивых даэдра, к которым правило неприменимо, можно только изгнать.
  20. Bandit

    Третья дверь

    http://a.icepic.ru/e97287e.jpeg * Третья Дверь * Аннарар Орм I. Эта песнь об Эллабет, Королеве Топора, Что вяз в два удара срубить могла. Она разрывала Валенвуд, просто повеселиться. Она у Альфедила искусству боя хотела научиться. Он обучил ее бить и удар принимать, С топором он учил ее танцевать. Он обучил ее обращаться с орудием орков, С шестифутовым топором из Винтерхолда, С западных эльфов топорами, Что со свистом врагам головы отрубали. Она с легкостью рассекала бочку до дна. С десятью воинами справлялась одна. И все же нашелся такой господин, Который сам ее сердце пронзил. II. Только Нинолас Улварт, в Блэкроузе родившись, Мог Эллабет побить, на секирах сразившись, За минуту могла семь дубов порубать - он срубал дважды пять Да, решила она, кавалер мне под стать. И сказала, что любит - а он рассмеялся. Он любил лишь топор и ей в этом признался. Но топор хоть прекрасен, надоест он, бывает - И тогда он к милашке спешит, Лоринтае. Королеву тут ревность стала поедом есть, Королева задумала страшную месть. Мефала и Шеогорат взялись ей помогать Месяцами о мести продолжала мечтать. И похитив соперницу, предложила ей выбор: Жить или в муках умирать. III. Лоринтая очнулась в какой-то хижине А вокруг три двери и Эллабет обиженная. Эллабет объяснила, что за одной дверью скрывалась Их общая любовь - Нинолас. А за второй - демон голодный. А за третьей - путь на свободу. Она должна выбрать, и побыстрее, Иначе топор в иной мир откроет ей двери. Лоринтая давай слезы лить - и Эллабет, Пожалев ее, дверь справа решила открыть. А за дверью был лес, и, исчезнув во тьме, Посоветовала Лоринтае следовать за ней. Но Лоринтая, скрепив сердце, решилась. Нинолас, в основном, был за дверью, что она открыла. IV. Эллабет солгала; не слышно за дверью демона гласа. За третьей дверью верхняя треть Ниноласа.
  21. http://a.icepic.ru/f659aed.jpeg * Пять песен о короле Вулфхарте * Язык Шора Первая песнь о короле Вулфхарте очень старая, датируется приблизительно 1E500. После поражения алессианской армии у Гленумбрийских вересков, где был убит король Хоуг Гроза Эльфов, советом военачальников был избран Вулфхарт из Атморы. Его ту'ум был столь могуч, что он не мог произнести присягу вслух, не повредив при этом окружающим, поэтому писари должны были записывать его речи. Сразу же после этого они записали первый указ нового правителя: Вулфхарт восстанавливал традиционный нордический пантеон. Эдикты объявлялись вне закона, их жрецы приговаривались к казни, а храмы уничтожались. Тень короля Боргаса была предана забвению. За свою фанатичность король Вулфхарт был назван Языком Шора, а также Исмиром, Драконом Севера. Сын Кин Вторая песнь о короле Вулфхарте прославляет его подвиги в глазах древних богов. Он сражается с восточными орками и криком отправляет их короля в Ад. Он отстраивает 418-й шаг Великого Хротгара, который был поврежден драконом. После того, как он проглотил грозовую тучу, чтобы его армия не простудилась, норды назвали его Дыханием Кин. Старый Ворчун В третьей песне о короле Вулфхарте рассказывается о его смерти. Оркей, вражеский бог, всегда хотел уничтожить нордов, даже в самой Атморе, где он попытался похитить их годы. Видя силу короля Вулфхарта, Оркей снова призвал призрака Альдуина Пожирателя Времени. Практически каждый норд был омоложен до шестилетнего возраста. Мальчик Вулфхарт воззвал к Шору, мертвому Вождю Богов. И дух Шора сразился с Пожирателем Времени в мире духов, как когда-то в самом начале времен, и победил. Народ Оркея, орки, был уничтожен. Пока мальчик Вулфхарт смотрел на поединок в небесах, он выучил новый ту'ум, Что Случается Когда Ты Так Трясешь Дракона. И Вулфхарт использовал новое заклинание, чтобы вернуть свой народ в обычное состояние. Он так торопился спасти как можно больше людей, что себе самому вернул слишком много лет. Стал он тогда старше самих Седобородых и умер. Огни его погребального костра достигли самого сердца Кин. Пепельный Король Четвертая песнь о короле Вулфхарте рассказывает о его воскрешении. Дварфы и демоны из восточных королевств вновь начали войну, и норды надеялись, что благодаря этому им удастся вернуть свои былые владения. Они хотели напасть сами, но затем передумали, так как поняли, что у них нет сильного лидера, который смог бы повести их. И тогда пришел Демон Дагот, поклявшись, что он идет с миром. Он сказал нордам, что знает, где находится Сердце Шора! Давным-давно Вождь Богов был убит эльфийскими гигантами. Они вырвали сердце Шора и использовали его как знамя, чтобы вселять ужас в сердца нордов. Это им удавалось, пока не пришел Исграмор и не наставил их, и норды оправились от страха. Понимая, что проиграют, эльфийские гиганты спрятали Сердце Шора, чтобы норды никогда не смогли воскресить своего бога. Но вот теперь пришел Демон Дагот с хорошими новостями! Сердце находилось у дварфов и демонов, поэтому они и воспряли в последнее время. Тогда норды спросили Демона Дагота, почему он предает своих сородичей, меров. Он ответил, что демоны с момента сотворения все время предают друг друга. Это была правда, и норды поверили ему. Языки вернули в этот мир призрак Шора. Шор вновь собрал армию, как он делал много лет назад. Он собрал прах короля Вулфхарта и воскресил его, так как ему был нужен хороший военачальник. Но Демон Дагот тоже претендовал на пост военачальника. Он сослался на то, что сыграл роль доброго вестника в священной войне. И стало у Шора два военачальника, Пепельный Король и Демон Дагот. И повел Шор сынов Скайрима на восточные королевства. Красная гора Печальна пятая песнь о короле Вулфхарте. Выжившие в той катастрофе жили потом под красными небесами. Тот год назван годом Смерти Солнца. Демон Дагот обманул нордов, так как Сердца Шора никогда и не было в восточных королевствах. Как только армия Шора дошла до Красной горы, демоны и дварфы обрушились на них. Их чародеи подняли гору и бросили ее на Шора, заключив его под Красной горой до конца времен. Они убили сынов Скайрима, но перед этим король Вулфхарт уничтожил короля Думалаката Дварфа-Орка и проклял его народ. Потом демон Век отправил Пепельного Короля в Ад. Все было кончено. Позднее Кин подняла пепел пепла Исмира в небеса, спасая его от Ада и показывая своим детям цену предательства. Больше никогда норды не поверят демону. *** Тайная песнь Вулфхарта, Пепельного Короля Правда о Красной горе Сердце Шора находилось в Ресдайне, как и обещал Дагот Ур. Когда армия Шора дошла до западного берега Внутреннего Моря, они посмотрели на Красную гору, за которой собрано было войско двемеров. Разведчики доложили, что войска каймеров только что вышли из Нарсиса, но они почему-то не очень торопятся присоединиться к своим братьям в борьбе против нордов. Дагот Ур сказал, что Трибунал обманул доверие своего короля, что это Трибунал послал Дагот Ура к Лорхану (так Шора называли в Ресдайне), чтобы Шор смог отомстить дварфам за их гордыню. Мирное соглашение между Нереваром и дварфами будет означать крах велотийских традиций. Поэтому-то они и медлили. Так сказал Дагот Ур. Армии увеличиваются И сказал Лорхан (так называли Шора в Ресдайне): "Я мщу дварфам не по тем причинам, о которых говорит Трибунал. Но я действительно собираюсь уничтожить их и всех тех, кто их поддержит. Этот Неревар - сын Боэтии, одного из сильнейших падомаиков. Он герой для своего народа, несмотря на свой Трибунал. И он соберет достаточно сил, чтобы грядущая битва стала как можно тяжелее. Нам понадобятся еще силы". И тогда Дагот Ур, который так же сильно желал смерти дварфам, как и Трибунал, пошел к Когорану и призвал под свои знамена чап'тилов, никс-гончих, волшебников, лучников и украденного медного человека. А Пепельный Король, Вулфхарт, седой Исмир, заключил мир с орками, презрев обычаи нордов. Они дали много воинов, но ни одного волшебника. Многие норды не могли смириться, что их заклятые враги будут их союзниками, даже стоя под Красной горой. Они близки были к тому, чтобы покинуть армию. И тогда сказал Вулфхарт: "Неужели вы не видите, где вы находитесь? Неужели вы не знаете, кем является Шор? Неужели вы не понимаете, что это за война?" И посмотрели тогда они на Короля, на Бога, на демонов и на орков. И некоторые поняли. И те, кто понял, остались. Последняя битва Неревар принес Разрубатель, кинжал, сделанный из звука тени под луной. Его самыми сильными героями были Думак Король-Дварф, вооруженный божественным молотом, и Аландро Сул, бессмертный сын Азуры, носивший Призрачную броню. И встретились они с Лорханом в последней битве у Красной горы. Лорхан вернул себе свое Сердце. Он отвык от него, поэтому для восстановления ему требовалось время. Вулфхарт сразился с Сулом, но не мог он убить его, поэтому сам умер от страшных ран. Но перед этим ему удалось криком ослепить Сула. Дагот Ур сразился с Думаком и убил его, но перед этим Разделитель ударил по Сердцу его повелителя. Неревар отвернулся от Лорхана и в гневе поразил Дагот Ура. В этот момент он пропустил смертельный удар от Лорхана. Тогда он притворился умершим, хотя у него еще оставались силы, и неожиданно поразил Лорхана. Сердце уже замерло после удара Разделителя и теперь Разрубатель смог вырезать его. И оно было вырезано, и Лорхан был побежден, страшная сеча окончилась.
  22. http://a.icepic.ru/205a93e.jpeg * Испытания Святой Алессии * [из Испытаний Св. Алессии] В те дни, много лет назад, заключил Акатош с Алессией соглашение. Он собрал спутанные нити Обливиона, накрепко связал кровавыми жилами самого своего сердца и, передавая это Алессии, сказал: "Вот мой дар тебе. Он означает, что пока ты и твой род верны данному обету, будут верны обету мой род и я. Этот дар станет Амулетом королей, и соглашение будет заключено между нами, мной, королем богов, и тобой, королевой смертных. Как ты будешь свидетельствовать от имени бренных смертных, так я свидетельствовать буду от имени сонма бессмертных." И Акатош извлек из сердца своего пригрошню горящей крови и влил в руки Алессии, говоря: "Это тоже дар мой тебе, знак того, что соединена наша кровь и связаны мы клятвой. Доколе наследники твои будут носить Амулет Королей, будут Драконьи огни гореть вечным пламенем как символ верности нашей для всех людей и богов. А пока Драконьи огни горят, клянусь тебе и потомкам твоим, кровь сердца моего будет крепко запирать врата Обливиона. Пока сильна кровь Дракона в ее правителях, величие Империи не померкнет. Но если погаснут Драконьи огни, и не будет наследника нашей общей крови, что носит Амулет Королей, тогда поглотит тьма Империю, и демонические лорды беспорядка будут царствовать на земле." - Из литургии при возжигании Драконьих огней
  23. Bandit

    Золотая лента

    http://a.icepic.ru/074029d.jpeg * Золотая Лента * Ампириан Брум Тем ранним весенним утром бледный солнечный свет едва пробивался сквозь утренний туман, а туман тек между деревьев, Темплер и Стрингпул пытались добраться до просеки. Они оба не были в Хай Роке и в своих любимых лесах уже четыре года. Деревья изменились очень мало, если вообще изменились. У Стрингпула теперь были роскошные светлые усы, подкрученные с помощью воска, а Темплер, казалось, не имеет ничего общего с тем молодым парнем, который когда-то искал приключений в древних лесах. Он был гораздо тише, как будто бы у него в душе было столько же шрамов, сколько и на лице. Они оба очень аккуратно несли свои луки и колчаны, поскольку пробирались через заросли ползучих растений и веток. "Эта дорога когда-то вела к твоему дому, правда, старичок?" - спросил Стрингпул. Темплер взглянул на заросли и кивнул прежде чем пойти дальше. "Я так и думал, - сказал Стрингпул и засмеялся, - Я помню это, потому что ты убегал по этой тропинке каждый раз, когда у тебя бывал расквашен нос. Не хочу тебя обидеть, но, надо заметить, трудно поверить, что в конце концов ты стал солдатом." "Как твоя семья?" - спросил Темплер. "Да все так же. Немного больше помпы, если это конечно возможно. Очевидно, он хотели, чтобы я вернулся сюда из академии, но тут мне особо нечего делать. Пол крайней мере пока я не получу наследство. Ты видел, что я получил золотую ленту в стрельбе из лука?" "Как я мог это пропустить", - сказал Темплер. "Ах да, чуть не забыл, наша семья сделала себе большой зал. Выпендреж, конечно. Я думаю, все это можно с таким же успехом увидеть через витражи. Глупо, но надеюсь, что крестьяне впечатлены." Перед ним появилась поляна, туман стелился по траве, покрывая ее непроницаемым призрачным покрывалом. Пеньковые мишени стояли полукругом, в нескольких метрах друг от друга, как часовые. "Ты тренировался", - заметил Темплер. "Ну, если только немного. Я вернулся в город всего на пару дней, - сказал Стрингпул, улыбаясь. - Родители сказали, что ты приехал неделю назад?" "Правильно. Мои войска встали лагерем в нескольких милях к востоку отсюда, и я решил что могу навестить родные пенаты. Многое изменилось, я почти ничего не узнаю, - Темплер посмотрел на долину, лежащую внизу, на огромное пустое пространство, тянущееся на мили вперед. - Хорошее место для посевов." "Моя семья развернулась не на шутку, с тех пор, как вы уехали. Была небольшая дискуссия, я думал, что не стоит сносить ваш старый дом, но это как-то излишне сентиментально. Особенно, если учесть, что под домом столько плодородной почвы." Стрингпул осторожно вытащил лук. Это было настоящее произведение искусства, черное дерево и серебряная филигрань, лук сделали для него на заказ в Вэйресте. Он посмотрел на Темплера, натягивающего лук и почувствовал укол жалости. Это был обычный, многое повидавший лук, который был связан полосками ткани. "Если они учат вас так натягивать луки, вам в армии явно нужны советники из академии, - сказал Стрингпул так вежливо, как только мог. - Ненатянутая тетива должна выглядеть как X в O. А твоя похожа на Z в Y." "Меня это устраивает, - сказал Темплер. - Надо сказать, я не смогу заниматься этим весь день. Сегодня вечером я должен вернуться к своим войскам." Стрингпул почувствовал, что старый друг начинает его утомлять. Если он злился на то, что его семья теряет свои земли, мог бы сказать об этом прямо. Зачем он вообще тогда вернулся в равнину? Он посмотрел, как Темплер натягивает тетиву, целясь в мишень, и закашлялся. "Извини конечно, но совесть не позволяет мне отправить тебе обратно в армию, не дав тебе на дорожку немного мудрости. Есть три типа натяжения, тремя пальцами, большим пальцем и указательным пальцем, только большим пальцем и двумя пальцами. Вот натяжение большим пальцем, я предпочитаю именно его, - Стрингпул показал Темплеру маленькую кожаную петлю закрепленную на тетиве его лука, - В данном случае необходима такая штуковина, иначе ты рискуешь оторвать себе палец." "Я думаю, что мой глупый метод нравится мне больше всех остальных." "Не будь упрямцем, Темплер. Золотую ленту за просто так не дают. Я продемонстрировал им стрельбу из-за щита, с колена и верхом. Это практическая информация, которой снабжаю тебя, памятуя о нашей старой дружбе, которую я, в отличие от некоторых, еще не совсем забыл. Клянусь Кинарет, я помню время, когда ты был льстивым маленьким выскочкой, мечтавшим о подобных уроках." Темплер несколько мгновений смотрел на Стрингпула, а потом опустил свой лук: "Покажи мне." Стрингпул расслабился и снял напряжение. Он не тренировался, просто отвел лук назад, к бровям, усам, груди и уху. "Есть три способа стрельбы: натяжение и выстрел, как одно движение, так делают босмеры; короткое натяжение и пауза перед выстрелом, так делают каджиты, и частичное натяжение пауза, итоговое натяжение, - Стрингпул выпустил стрелу в центр мишени с холодной четкостью, - И выстрел. Я предпочитаю этот способ." "Очень мило", - сказал Темплер. "Теперь ты", - сказал Стрингпул. Он помог Темплеру выбрать правильный тип натяжения, правильно поставил ему стрелу и прицел. На лице Темплера мелькнула улыбка - первый раз Стрингпул видел такое детское выражение на изъеденном войной лице. Когда Темплер выстрелил, стрела пролетела над мишенью и улетела в долину, исчезнув из вида. "Неплохо", - сказал Темплер. "Да, неплохо, - сказал Стрингпул, чувствуя, как его враждебность исчезает. - Если будешь практиковаться, сможешь прицеливаться лучше." Они еще немного постреляли, прежде чем разойтись. Темплер начал долгий путь на восток к своему лагерю, а Стрингпул пошел по лесам вниз к равнине, где находился дом его семьи. Он мурлыкал себе под нос какую-то мелодию, которую выучил в академии, когда проходил по большому газону и подходил к двери, он был очень рад, что помог своему старому другу. Он не заметил, что большой витраж разбит. Но он заметил это позже, когда вошел в большой зал и увидел стрелу Темплера, торчащую из его золотой ленты.
  24. Bandit

    Зеркало

    http://a.icepic.ru/650e4eb.jpeg * Зеркало * Бердир Вринс Ветер завывал над открытой равниной, заставляя редкие деревья склоняться почти до земли с каждым новым порывом. Молодой человек в ярком зеленом тюрбане подошел к командиру армии и передал от своего начальника условия мирного договора. Ему было отказано. Предстояла битва, битва при Айн-Колуре. Итак, вождь Ямбез бросил вызов, и его всадники снова готовы были вступить в бой. Множество раз племя вторгалось на чужую территорию в надежде захватить ее, и множество раз дипломатические усилия оказывались тщетными. И наконец все пришло к этому. Так было и с Миндотраксом. Его союзники могли побеждать и проигрывать, но он всегда оставался в живых. Хотя иногда ему случалось бороться на стороне проигравших, ни разу за тридцать четыре года он не познал поражения в рукопашном бою. Две армии смешались, словно два пенящихся потока в пыли, и когда они столкнулись, раздался рев, эхом отразившийся в холмах. Кровь, первая жидкость за много месяцев, падавшая на эту глину, так и летела в разные стороны. Крики воюющих племен смешивались, пока две армии вгрызались в плоть друг друга. Миндотракс был в своей стихии. Через десять часов сражения без сна и отдыха оба командира скомандовали отступить. Лагерь разместился за высокими стенами старого кладбища, увитыми весенними цветами. Глядя на эту землю, Миндотракс вспоминал страну своего детства. Это было прекрасное и печальное воспоминание - чистота детских помыслов, обучение боевому искусству, судьба его несчастной матери. Прекрасная женщина, которая смотрела на своего сына с гордостью и невысказанной грустью. Она никогда не говорила о том, что тревожит ее, но никто не удивился, когда однажды ее нашли на вересковой пустоши с горлом, перерезанным ее собственной рукой. Армия была похожа на растревоженный муравейник. Прошло всего полчаса после конца битвы, а они уже инстинктивно перестроились. Пока лекари осматривали раненных, кто-то удивленно и восхищенно заметил: "Только поглядите на Миндотракса. Он себе даже прически не испортил." "Он отлично владеет мечом," - сказал услышавший это врач. "Меч часто переоценивают, - сказал Миндотракс, недовольный общим вниманием. - Воины слишком заботятся об атаке, но совсем не знают, как отразить удар. В битве надо уметь защищаться, а удар по противнику наносить только тогда, когда для этого настанет самый подходящий момент." "Я предпочитаю натиск, - улыбнулся один из раненых. - Таков путь всадников." "Если этот путь приведет к поражению племен Бьюлси, я откажусь от такого пути, - сказал Миндотракс, делая знак духам, чтобы они поняли, что он не хотел быть нечестивым. - Вспомните, слова великого воина Гэйдена Шинджи - "Лучшая техника - техника выживших." Я участвовал в тридцати шести битвах, и не могу показать ни одного шрама, который напоминал бы мне о них. Это потому, что я полагаюсь вначале на щит, потом лишь на меч." "В чем твой секрет?" "Думайте о бое как о зеркале. Я смотрю на левую руку противника, когда собираюсь ударить правой. Если он готовится блокировать мой удар, я не наношу его. Зачем зря тратить силы? - Миндотракс поднял бровь. - Но если я вижу, что его правая рука напрягается, моя левая рука поднимает щит. Видите ли, для удара нужно вдвое больше силы, чем для его отражения. Если вы можете отличить, собирается ли ваш противник ударить сверху, или с локтя, или снизу, вы легко защититесь с помощью щита. Я могу защищаться часами, если потребуется, но обычно проходит всего несколько минут, а то и секунд, прежде чем противник, занятый боем, предоставляет и мне возможность нанести удар." "А когда тебе приходилось защищаться дольше всего?" - спросил раненый. "Однажды я сражался целый час, - ответил Миндотракс. - Он неустанно наносил удары и не давал мне времени ни на что, кроме защиты. Но в конце концов я улучил момент, когда он слишком долго поднимал свою дубину, и вонзил меч ему в грудь. Он попадал по моему щиту тысячи раз, а я ударил его в сердце лишь однажды. Но этого было достаточно." "Так это был твой сильнейший противник?" - спросил врач. "О, конечно, нет, - сказал Миндотракс, поворачивая свой большой щит так, чтобы на его серебряной поверхности отразилось его лицо. - Вот мой самый страшный противник." На следующий день битва возобновилась. Вождь Ямбез привел подкрепление с южных островов. К ужасу и возмущению племени, теперь в битве принимали участие наемники, всадники-отступники и даже несколько ведьм из Западного Предела. На поле боя вот-вот должны были схлестнуться две армии. Проверяя снаряжение, Миндотракс снова подумал о своей несчастной матери. Что ее так мучило? Почему она не могла без боли смотреть на собственного сына? Битва длилась с восхода до заката. Яркое голубое небо потемнело над головами сражавшихся, которые снова и снова бросались друг на друга. Миндотракс побеждал во всех схватках. Враг с топором обрушил на его щит целый град ударов, но Миндотракс отразил их все, а потом убил воина. Девушка с копьем первым ударом едва не проткнула щит, но Миндотракс ждал этого удара, и потому вывел ее из равновесия и заставил открыться для его контратаки. И наконец он столкнулся с наемником, вооруженным щитом и мечом, в шлеме из золотистой бронзы. Они сражались полтора часа. Миндотракс использовал все приемы, которые знал. Если наемник напрягал левую руку, он не наносил удара. Когда противник поднимал меч, поднимался и щит Миндотракса. В первый раз в жизни он сражался с бойцом, который использовал тактику защиты. У его противника хватило бы сил биться много дней. Время от времени в стычку ввязывались другие воины, иногда из армии Миндотракса, иногда из армии его противника. Однако их быстро убивали, и воины продолжали бой. Пока они сражались, кружа, Миндотраксу пришло в голову, что в первый раз в своей жизни он сражается с идеальным зеркалом. Это больше походило на игру или танец, чем на кровавую битву. Так продолжалось до тех пор, пока Миндотракс не оступился, ударил слишком быстро и потерял равновесие. Тут игра закончилась. Он скорее увидел, чем почувствовал, как меч наемника рассек его от горла до груди. Хороший удар. Он и сам гордился бы таким. Миндотракс упал на землю, чувствуя, что его жизнь подходит к концу. Наемник стоял над ним, готовясь нанести своему достойному сопернику последний убийственный удар. Это было слишком благородно для чужака и удивило Миндотракса. Где-то на поле боя кто-то выкрикнул имя, похожее на его собственное. "Джуррифакс!" Наемник снял шлем, чтобы ответить на зов. Когда он сделал это, Миндотракс содрогнулся, увидев, что лицо этого человека было отражением его собственного лица. Его собственные близко посаженные глаза, каштановые с рыжиной волосы, тонкие губы, широкий рот и массивный подбородок. Мгновение он смотрелся в это зеркало, потом незнакомец повернулся и нанес последний удар. Джуррифакс вернулся к своему командиру и получил щедрую плату за свой вклад в победу. Они приступили к трапезе под звездами у старого кладбища, на том самом месте, где до них сидели их враги. Наемник притих, оглядываясь. "Ты бывал здесь раньше, Джуррифакс?" - спросил его член племени, который нанял его. "Я родился всадником, как и ты. Моя мать продала меня, когда я был еще ребенком. Мне всегда было интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы меня не продали. Возможно, я бы никогда не стал наемником." "Наша судьба зависит от многих вещей, - сказала ведьма. - Просто безумие желать узнать, как бы шла твоя жизнь, если бы все было по другому. Ты это ты, и незачем думать об этом." "Но есть еще кое-что, - сказал Джуррифакс, глядя на звезды. - Мой хозяин, прежде чем отпустить меня на свободу, сказал, что у моей матери было два сына. Она могла позволить себе только одного ребенка, но где-то живет человек, который во всем похож на меня. Мой брат. Я надеюсь встретиться с ним." Ведьма видела духов вокруг, и знала, что близнецы уже встретились. Однако она молчала и глядела в огонь, гоня эти мысли из головы, потому что была слишком мудра, чтоб сказать об этом.
  25. http://a.icepic.ru/94bb87b.jpeg * Доклад: Катастрофа у Ионита * Доклад Имперской комиссии по расследованию катастрофы у Ионита Лорд Поттрейд, председатель Часть 1. Подготовка Начало планам императора по вторжению на Акавир было положено в 270-х годах, когда он приступил к завоеванию мелких островных королевств, лежащих между Тамриэлем и Акавиром. При захвате Черной Гавани в 282 г. Уриэль V уже ставил перед собой более значимую цель. Он немедленно приказал начать широкое обновление порта, который должен был стать местом сбора сил и основной перевалочной базой в ходе кампании. В это же время он издал распоряжение о постройке большого числа крупных океанских транспортов, необходимых для финального броска на Акавир, в которых флот испытывал особый недостаток. Это показывает, что подготовка к вторжению была начата заблаговременно, даже до завершения покорения Эсроньета, а оно не было случайной причудой, как утверждают некоторые. Когда принц Башомон подчинил Эсроньет имперской власти в 284 г., император смог полностью посвятить все свое внимание планированию Акавирской кампании. В 285 и 286 гг. были снаряжены экспедиции, имевшие целью разведку морских путей и побережья Акавира; имперские агенты служб безопасности, как магические, так и обычные, были отправлены для сбора информации. На основе полученных данных первой целью вторжения было избрано королевство Цаэски, расположенное в юго-западной части акавирского континента. Тем временем император собирал свой экспедиционный корпус. Для кампании был сформирован новый Дальневосточный флот, что привело к ослаблению остальных сил флота на некоторое время; можно утверждать, что это была сильнейшая армия на море, когда-либо создававшаяся в истории Тамриэля. Пятый, Седьмой, Десятый и Четырнадцатый легионы были избраны для первоначальной высадки, а Девятый и Семнадцатый должны были последовать за ними после установления контроля над побережьем. Хотя для штатских эти силы могут представляться относительно небольшой частью всей армии, необходимо помнить, что экспедиционный корпус должен был находиться на конце длинной и тонкой линии снабжения; кроме того, император и армейское командование полагали, что ему, по крайней мере, первоначально, не будут противостоять значительные силы неприятеля. Наконец, возможно, наиболее важным фактором было то, что флот имел транспорты для переброски не более четырех легионов одновременно. Сразу необходимо отметить, что Комиссия не считает неправильной подготовку, проведенную императором для вторжения. Основываясь на информации, имевшейся перед вторжением (для сбора которой были приложены огромные усилия, хоть в ретроспективе этот объем информации представляется недостаточным), Комиссия полагает, что император не действовал безрассудно или опрометчиво. Некоторые утверждали, что экспедиционный корпус был слишком мал. Комиссия считает, что, напротив, даже если бы могли быть изысканы возможности по перевозке и снабжению большего количества легионов (что было невозможно без развала торговли во всей Империи), это лишь приумножило бы масштабы катастрофы, но не предотвратило ее. Невозможно было оставить Империю без легионов; память о Каморане Узурпаторе была еще свежа, и император полагал (и Комиссия с этим согласна), что безопасность Империи исключала большую концентрацию войск вне Тамриэля. Комиссия склонна полагать, что экспедиционный корпус был даже излишне велик. Несмотря на создание двух новых легионов (и воссоздание Пятого), потеря экспедиционного корпуса опасно ослабила позиции Империи в провинциях, что современная ситуация показывает со всей очевидностью. Это означает, что организация вторжения на Акавир была выше современных возможностей Империи; даже если бы император смог выставить и снабжать большее количество войск на Акавире, Империя могла развалиться у него за спиной. Часть 2. Вторжение на Акавир Экспедиционный корпус покинул Черную Гавань 23-го числа Руки дождя 288 года и при ясной погоде высадился на Акавире после шести недель в море. Точкой высадки стал небольшой цаэсский порт в устье крупной реки, избранный из-за его близости к Тамриэлю, а также выгодного расположения на плодородной речной долине, обеспечивающей доступ в глубь материка и фуражировку армии. Первоначально все складывалось удачно. Цаэски покинули город при приближении экспедиционного корпуса, так что его силы без потерь заняли город, который был переименован в Септимию, первую колонию новой имперской провинции Акавир. Пока инженеры укрепляли город и расширяли порт для нужд Дальневосточного флота, император продвинулся вглубь материка с двумя легионами. Прилегающие земли согласно донесениям являлись плодородными, хорошо орошаемыми полями, и, не встречая сопротивления, армия заняла ближайший город выше по реке, также покинутый. Он был переименован в Ионит, и император расположил в нем свою штаб-квартиру, поскольку город превосходил Септимию по величине и позволял лучше контролировать территорию вокруг. Экспедиционный корпус все еще не встречал серьезного сопротивления, хотя вокруг легионов можно было видеть большое количество неприятельских конных патрулей. Это не позволяло разведывательным отрядам, кроме крупных, отдаляться от основных сил. Из-за ограниченности транспортных возможностей флота император крайне нуждался в кавалерии и привлекал боевых магов для магической рекогносцировки. Тогда император отправил дипломатические миссии, чтобы попробовать установить контакт с королем цаэски или любым другим правителем этих земель, но посланники не вернулись. Ретроспективно Комиссия полагает, что на эти попытки было напрасно потеряно время, когда армия, простаивавшая в Ионите, могла с большей пользой продвинуться вперед, пользуясь очевидной неожиданностью вторжения для противника. Как бы там ни было, император полагал в это время, что цаэски повергнуты в трепет мощью Империи, и он в состоянии получить провинцию путем переговоров, не прибегая к серьезным боевым действиям. Тем временем четыре легиона были заняты строительством дороги между Септимией и Ионитом, возведением укрепленных сторожевых постов вдоль реки и усилением защиты обоих городов, что должно было послужить им в дальнейшем. Из-за нехватки кавалерии разведка проводилась ограниченно, и линии коммуникаций между двумя городами постоянно угрожали вражеские рейдеры, с которыми легионы пока были не в состоянии схватиться. Первоначальный план предусматривал переброску двух легионов в подкрепление немедленно по установлении контроля над портом, но теперь было принято роковое решение отложить их прибытие и вместо этого использовать флот для перевозки колонистов. Император и Совет согласились с этим. В связи с поголовным бегством коренного населения с захваченных территорий колонисты были необходимы для работы на полях, тогда экспедиционный корпус не зависел бы целиком от флота в вопросах снабжения. К тому же на Инслее, лежащем на Акавирской линии снабжения, возникли беспорядки, и Совет полагал, что Девятый и Семнадцатый легионы могут быть лучшим образом использованы для умиротворения этой территории и обеспечения безопасности путей снабжения экспедиционного корпуса. Гражданские колонисты и грузы для них начали прибывать в Септимию в середине месяца Огня очага, и они продолжили начатую легионерами подготовку полей к весенней посадке. К этому времени было доставлено и определенное количество кавалерийских лошадей, а набеги на две имперские колонии вскоре прекратились. Цаэсские эмиссары также наконец прибыли в Ионит, чтобы начать мирные переговоры, и экспедиционный корпус приготовился ждать спокойную зиму. Совет же стал убеждать императора вернуться в Тамриэль с флотом, чтобы решить массу неотложных вопросов внутри Империи, пока армия находится на зимних квартирах, но он предпочел остаться на Акавире. Это решение оказалось удачным, поскольку значительная часть флота, включая и императорский флагман, была уничтожена ранним зимним штормом на пути домой. Зимние шторма 288-289 года были необычно долгими и чрезвычайно жестокими и помешали флоту вернуться на Акавир с дополнительными грузами, как предполагалось. Об этом доложили императору через боевого мага, и было решено, что экспедиционный корпус может прожить до весны с теми запасами, что у него имеются. Часть 3. Гибель экспедиционного корпуса Зима на Акавире оказалась значительно более суровой, чем ожидалось. Из-за проблем со снабжением и наличия дополнительных тысяч гражданских колонистов, рационы экспедиционного корпуса были сильно урезаны. Ситуацию ухудшило и то, что вернулись цаэсские рейдеры и развернули охоту за любыми фуражировочными и разведывательными отрядами вне городских стен. Несколько наблюдательных постов на дороге между Септимией и Ионитом были захвачены во время буранов, прочие же были покинуты из-за невозможности их удержать. В результате сообщение между двумя городами поддерживалось исключительно магическими путями, что явилось дополнительной нагрузкой на легионных боевых магов. Пятого дня месяца Восхода солнца большая свита цаэски прибыла в Ионит, якобы с мирными предложениями от своего короля. Той же ночью эти предатели убили стражу у одних из городских ворот и впустили внутрь крупный отряд своих соратников, ожидавших за городскими стенами. Их очевидным намерением было убить императора, но им помешала бдительность и отвага солдат Десятого легиона, охранявших его дворец. После поднятия тревоги все цаэски в городе были выслежены и уничтожены до последнего. Нет нужды упоминать, что это означало конец переговоров между императором и цаэски. Наступление весны лишь принесло новые проблемы. Вместо ожидавшихся дождей с востока подул суховей, продолжавшийся с большей или меньшей силой в течение всего лета. Посевы не взошли, и даже река (в предшествовавший год бывшая судоходной для малых судов намного выше Ионита по течению) полностью пересохла к месяцу Высокого солнца. Неизвестно, было ли это связано с необычным изменением погодных условий, или же цаэски манипулировали погодой с помощью магии. Комиссия склоняется к первому утверждению, поскольку нет прямых свидетельств того, что цаэски располагают столь ужасными тайными силами, но и последнее предположение не может быть полностью опровергнуто. В связи с продолжающейся плохой погодой караваны с припасами задержались с выходом из Черной гавани. Они наконец покинули порт в начале Второго Зерна, но были жестоко истерзаны штормами и восемь недель спустя с большими потерями дотянули до Септимии. По причине все ухудшающейся ситуации со снабжением на Акавире, император отрядил основные силы своего Корпуса боевых магов для поддержки флота во время штормов, которые, похоже, собрались продолжаться все лето. На этот раз Совет убеждал императора свернуть вторжение и вернуться в Тамриэль с экспедиционным корпусом, но тот опять отказался, указывая, что флот уже не в состоянии вывезти все четыре легиона одновременно. Комиссия согласна, что оставление одного или нескольких легионов на Акавире в ожидании возвращения флота отрицательно сказалось бы на моральном состоянии армии. Но Комиссия также указывает, что потеря одного легиона была все же предпочтительнее потери экспедиционного корпуса в целом. Единодушно мнение членов Комиссии, что это был последний момент, когда еще могла быть предотвращена полная катастрофа. С принятием решения об отсылке флота за подкреплениями и припасами, события двинулись к своему неотвратимому завершению. О том, что происходило на Акавире дальше, известно существенно меньше. Поскольку большая часть боевых магов была отряжена для поддержки флота, сообщение между экспедиционным корпусом и Тамриэлем ограничилось и продолжало ухудшаться по мере ухудшения ситуации на самом Акавире, так как усилия оставшихся волшебников были прикованы к неотложным нуждам легионов. Представляется также возможным, что цаэски неким неизвестным образом активно противодействовали магам. Некоторые из магов на Акавире сообщали об аномальном ослаблении своих сил, а маги Военного колледжа в Сиродиле (обеспечивавшие связь для Совета) сообщали о затруднениях в контактах со своими соотечественниками на Акавире, даже между учителем и учеником, давно работавшими друг с другом. Комиссия настаивает, чтобы Военный колледж провел особое исследование тайных сил цаэски на случай возможных конфликтов Империи и Акавира в будущем. Известно лишь, что император выдвинулся из Ионита в середине Высокого солнца, оставив только небольшие гарнизоны для удержания городов. Он получил сведения, что цаэски концентрируют свои войска на другой стороне горного хребта на севере, и он принял решение уничтожить их армию до того, как она обретет полную силу, и захватить их запасы (в которых он особо нуждался). Этот быстрый бросок, вероятно, застал цаэски врасплох, и экспедиционный корпус пересек горы и обрушился на их лагерь, обратив цаэсскую армию в бегство и захватив ее командующего. Но вскоре император был вынужден отступить. На обратном пути легионы испытали значительные трудности. Теперь император оказался блокирован в осажденном Ионите и отрезан от небольшого гарнизона в Септимии, также осажденной. Вероятно, с этого момента усилия немногих оставшихся боевых магов были направлены исключительно на создание воды для поддержания армии на ногах, а искусство это обыкновенно не практикуется в Военном колледже. Флот в сохранности достиг Черной Гавани благодаря Корпусу боевых магов, но все попытки вернуться на Акавир оказались пресечены серией еще более диких штормов, обрушившихся на Эсроньет в течение всего остатка 289 года. Последний контакт Совета с императором состоялся в начале месяца Мороза. С Вечерней Звезды Совет был чрезвычайно обеспокоен ситуацией на Акавире, и приказал флоту отплыть, не взирая на риск. Несмотря на продолжающийся шторм, флот прорвался к Акавиру. Надежда воспряла, когда был установлен контакт с императорским боевым магом, который сообщил, что Ионит все еще удерживается. Оперативно был составлен план, в соответствии с которым экспедиционный корпус должен был прорваться из Ионита и отойти к Септимии, где и соединиться с флотом. Флот подошел к Септимии, где обнаружил ее гарнизон отражающим жесточайший штурм многочисленной акавирской армии. Боевые маги, сопровождавшие флот, отбросили противника на время, достаточное, чтобы уцелевшие погрузились, и флот отплыл. Немногочисленные выжившие из состава экспедиционного корпуса, достигшие Септимии, рассказали о том, как император двумя днями ранее вывел свою армию из Ионита, успешно прорвав кольцо блокады, но был затем окружен намного превосходящими силами на дороге к Септимии. Они сообщили о героическом последнем бое императора и Десятого легиона, позволившем остаткам Четырнадцатого достичь Септимии. Двое выживших из Десятого также добрались до Септимии той же ночью, проскользнув через ряды противника, разнузданно праздновавшего победу. Эти люди подтвердили, что видели, как император пал под вражескими стрелами, собирая стену щитов Десятого легиона. Часть 4. Заключение Комиссия полагает, что вторжение на Акавир было обречено на неудачу изначально по ряду причин, ни одну из которых нельзя было, к сожалению, предвидеть. Несмотря на широкий сбор разведданных, экспедиционный корпус был явно не подготовлен к ситуации на Акавире. Последствия капризов погоды, измотавших армию и флот, были исключительно плачевны. Без потери основной части Дальневосточного флота в ходе кампании, экспедиционный корпус мог быть эвакуирован в 289 году. Погода также вынудила императора придать большую часть своего Корпуса боевых магов флоту, что оставило его без их поддержки в ходе вскоре последовавших боев. И, разумеется, неожиданная засуха, обрушившаяся на Ионит в 289 году, перечеркнула надежду обеспечивать армию необходимым на месте и поставила экспедицию в непригодную для обороны ситуацию при осаде Ионита. Цаэски также оказались намного сильнее, чем можно было судить по данным разведки. Информация о величине армии, которую цаэски смогли выставить против экспедиционного корпуса, не ясна, поскольку серьезные боевые действия развернулись лишь после того, как регулярное сообщение между императором и Советом было прервано. Те не менее, складывается впечатление, что цаэски численно превосходили силы императора в несколько раз, поскольку они оказались способны вынудить четыре ударных легиона отступить и затем удерживать их в осаде несколько месяцев. Как указано ранее, Комиссия отказывается критиковать само решение вторгнуться на Акавир. Основываясь на том, что было известно на тот момент, план выглядел разумным. Только взгляд назад позволяет сказать, что вторжение имело очень мало шансов на успех. Как бы там ни было, Комиссия полагает, что из данной катастрофы может быть извлечено несколько ценных уроков. Во-первых, цаэски могут иметь в своем распоряжении чрезвычайно мощные тайные силы. Вероятность того, что они манипулировали погодой в целом регионе, кажется ничтожной (и необходимо указать, что трое членов Комиссии серьезно возражали против включения данного пункта в Отчет), но Комиссия полагает, что этот вопрос заслуживает немедленного изучения. Потенциальная угроза такова, что даже малейшая возможность подобного должна быть серьезно изучена. Во-вторых, представляется, что цаэски не располагают флотом, о котором стоило бы говорить. Экспедиционному корпусу никогда не угрожали с моря, и Дальневосточный флот не сражался ни с кем, кроме погоды. Практически, первоначальный план предполагал, что некоторая часть флота останется на Акавире для береговых операций, но, на деле, лишь в очень немногих местах крупные корабли могли достичь берега из-за бесчисленных рифов, песчаных банок, островов и пр., которыми изобилует побережье к северу и югу от Септимии. Из-за полного отсутствия деревьев на равнине вокруг Септимии и Ионита экспедиционный корпус не смог построить небольшие суда, способные осуществлять навигацию в мелких прибрежных водах. Любым военным экспедициям на Акавир в будущем будет неплохо предусмотреть доставку плавательных средств для прибрежных операций, чтобы реализовать это очевидное преимущество перед цаэски - возможность, к сожалению, не использованная экспедиционным корпусом. В-третьих, прежде, чем думать о следующем вторжении, требуется детальное изучение Акавира. Информация, собранная за четыре года, предшествовавших вторжению, была существенна, но явно недостаточна. Погодные условия были полной неожиданностью, силы цаэски большими, чем предполагалось; а переговоры императора с цаэски обернулись катастрофой. Акавир оказался совершенно иным, чем рассчитывали, и Комиссия полагает, что любые будущие попытки вторжения не должны предприниматься без более глубокого знания условий, политики и населения, чем ныне имеющееся. Наконец, комиссия единодушно заключает, что, исходя из известной информации, любая попытка вторжения на Акавир является безрассудством, по крайней мере, при нынешнем состоянии Империи. Легионы нужны Империи дома. Когда-нибудь мирная, единая Империя вернется на Акавир и взыщет суровую виру за ионитскую катастрофу и гибель нашего императора. Но этот день наступит не сейчас и не в ближайшем будущем.
×
×
  • Create New...